Идеальный сосуд.

И Тень вошла в меня. Точнее, в тело того бастарда. Не как захватчик, но как новая часть.

Я — сгорел. И родился заново.

Иная сила, изменившиеся черты лица, которые теперь сочетали оба духа, что я в себе носил. Даже волосы потемнели. Теперь меня с трудом могли бы узнать свои же.

И теперь я мог выбрать, кем стану дальше.

Тени крутились вокруг меня, как молчаливые сторожа. Высшая тварь — Пергий — стояла рядом. Она посмотрела мне в глаза и склонилась к земле:

«С возвращением, мой повелитель».

И я принял это — я вернулся. Не как ублюдок. Не как безродный.

Как тот, кто помнит, кто ведёт за собой. Больше не было Ромулуса эн Барлиона из другого мира. И не было бастарда Ромассила.

Был Ром. Просто Ром из клана Лунорождённых. Пока что.

Я обернулся и застыл.

Вокруг меня собрались десятки, сотни тварей. Огромные, изломанные, безголосые. Часть из них — без формы, как капли металла. Другие напоминали кошмарных чудищ, будто вырванных из сна алхимика. Все они застыли вокруг меня, вытянувшись в поклоне. Ни звука. Ни движения. Только лунный свет скользил по их телам, отражаясь на моей коже.

Я чувствовал… не страх. Нет. Родство.

Как будто я вернулся домой. Но дом давно перестал быть домом. И всё, что осталось — руины, солдаты без войны, клятва мёртвой империи.

Я взглянул на небесное тело, что некогда называл домом. Осталась ли там жизнь? Потеряли ли мы тот мир безвозвратно — или всё же остался шанс? И почему они всё же не смогли добраться сюда? Что пошло не так?

— Встань, Пергий, — велел я и дотронулся до гладкого панциря.

Высшая тварь подняла голову. Остальные остались на месте.

— Встаньте все.

Они подчинились. Послушно, как один организм. И забили лапами по песку, отбивая ритм марша. Я помнил его. Древний гимн Империи. Гулкий ритм внутри — как сердце, бьющееся на границе двух миров.

Пергий обратил на меня изумрудно-зелёные глаза.

«Мой повелитель, какова будет ваша воля?» — он смотрел на меня с надеждой. Они все так смотрели. — «Вы прикажете продолжить Вторжение?»

Продолжить вторжение?

Я тряхнул головой, отгоняя остатки видений, и убрал Тень-Шаль в ножны.

— Вторжение было слишком давно, — ответил я. — С тех пор этот мир изменился. И пусть план Императора пошёл не по плану, но именно наше вмешательство сделало этот мир таким, каким я его вижу. Они взяли часть наших технологий себе на службу. Теперь это не просто земля дикарей, а развитая цивилизация.

«Они всё еще не знают и половины того, что изобрела Империя, повелитель…»

Я покачал головой.

— Но и нам это более недоступно. Сейчас не время атаковать и разрушать, Пергий. Я многое вспомнил, но и я теперь — другой. — Я ударил себя по плечу. — Моя оболочка гораздо слабее, ибо это лишь дальний потомок наших Великих Домов. Все мои собратья, кто прибыл сюда, разбавили кровь аборигенской и растеряли большинство способностей. Но и вы уже не те, что прежде. Глупо это отрицать.

Пергий склонил голову, и несколько других Высших позади него согласно кивнули.

— Не думаю, что нам необходимо грубое вторжение, — заключил я. — Время упущено, преимущество утрачено. Сначала я намерен выяснить, почему не прибыли остальные легионы. И детальнее изучить Альбигор.

Я сделал вдох, прислушиваясь к себе.

— Мой приказ: сегодня не трогать никого из рекрутов. Ни одного.

Тишина.

«Поздно, повелитель», — произнесла одна из тварей. — «Один солдат уже вступил в бой. И проиграл. Мы отвечаем, если на нас нападают. И нам тоже необходим Ноктиум, чтобы поддерживать функционирование…»

Я сжал кулаки. Внутри меня что-то дрогнуло.

— Кто?

«Мужчина. Совсем молодой. Они всё еще считают, что обретут славу, если убьют как можно больше».

— Других не трогать, — велел я. — Просто не подходите к ним — и они не станут вас искать. Отныне вы не нападаете первыми.

Твари снова кивнули.

«Мы — армия. Ты — наш вождь».

Вождь чудовищ, которыми столетиями пугали всех горожан. Превосходно.

— Для них я — простой рекрут. И они должны так думать, пока я не решу иначе. Я изучу Альбигор. Его кланы, его правителей, его систему и возможности. Выясню, почему произошла эта раздробленность и каким образом потомки Империи разделились на кланы. Как утратили единство и силу. Выясню их ложь и правду. И лишь затем приму решение, что делать дальше.

«Но вы будете там один, повелитель…»

Я взглянул на свою Тень — тот самый дух генерала Барлиона, который разделил со мной силу, воспоминания и память оружия.

— Не один. И я уж точно не дам себя в обиду.

В ответ — только движения. Тихие, отточенные. Солдаты, что веками не знали смысла существования, тянулись ко мне. Когтями, клешнями, теневыми полупрозрачными щупальцами. Кто-то — чем-то, чего я не мог даже описать. Это было… как молитва.

Как прикосновение к священной клятве.