Называться одним только титулом, не добавляя имени-отчества, оказалось непривычно.

— Граф Каменский, говоришь, — протянул мужик, окидывая меня оценивающим взглядом. — Не знаем мы никаких графьёв. Пятнадцать лет как не видели здесь никого из господ. Да и граф малость постарше будет. Так что возвертайся-ка ты подобру-поздорову, пока цел.

— Тихон, — одёрнул его седой старик из второго ряда, — ты глянь-ка повнимательнее. Господин-то на старого графа в молодости больно похож, как две капли воды.

— Мне старого графа в молодости видеть не довелось, — отрезал Тихон.

Я усмехнулся про себя. Конечно, проще всего было бы просто показать паспорт. Но я решил, что мужики должны признать меня самостоятельно, чтобы не было у них потом никаких сомнений. Мол, а вдруг граф ненастоящий? Документы что, их и подделать можно. А вот если признают, то это уже совсем другой расклад.

— Да верно тебе, Тихон, толкую, — продолжил между тем старик. — И господин дело говорит. Старый граф ограду велел ставить, когда уж при смерти лежал.

— Кабы новый граф в город не подался, глядишь, и не пришлось бы никого огораживать, — проворчал кто-то из толпы.

— Чего раскудахтались, как наседки? А ну, расступитесь, охламоны! — через толпу мужиков, расталкивая их локтями, протиснулась дородная женщина преклонных лет.

— Марфа! — я с радостью узнал нашу старую кухарку.

Годы, конечно, не пощадили её, но энергии в ней до сих пор было хоть отбавляй. Такой я её и запомнил: бойкой, говорливой. Для меня у неё всегда были припасены блинчики с мясом да пирожки со щавелем — детские мои приключения постоянно требовали топлива.

— Батюшки-свет! Никак сам Илья Михайлович пожаловал! — всплеснула руками Марфа. — Вымахал-то как, а возмужал-то как, ни дать ни взять богатырь! А вы чо, лапти неструганые, молодого графа на воротах держите? — повернулась она к мужикам.

— Так откуда ж нам знать, шо он граф? — развёл руками Тихон.

— Ладно, с тобой всё понятно, — отмахнулась Марфа. — Ну а ты-то, старый пень, — повернулась она к седому старику, в котором я теперь уже признал её мужа, Потапа Прокофьича, — совсем, что ли, ум растерял? Зенки-то разуй!

— Так я ж Тихону то и твердил, да разве ж он слушает, — развёл руками Прокофьич.

Хлопнула дверь автомобиля — это из машины вышла мама.

— Марфа, рада видеть тебя живой и здоровой, — окликнула она кухарку.

— Ваше сиятельство, и вы здесь! Радость-то какая несказанная! — Марфа тут же признала графиню. — Вы уж простите этих дурней стоеросовых, совсем на демонах своих помешались, людей уже не признают! Вы какими судьбами к нам пожаловали? А граф наш, Михаил Алексеевич, где?

— Нет больше Михаила Алексеевича, — вздохнул я. — Погиб на охоте на демонов. А мы сюда жить приехали.

— Вон оно что, — помрачнела Марфа и вдруг поклонилась мне. — С приездом, Ваше сиятельство, добро пожаловать в родные края.

Я про себя усмехнулся: ну, мужики не признали, так хоть старая кухарка узнала.

— Простите, Ваше сиятельство, не со зла мы, — опомнился и Тихон.

— Не мы такие, жизнь такая, — добавил Прокофьич.

Остальные мужики попрятали глаза. Хоть ружья отвели, и то ладно. Впрочем, совсем они не расслаблялись, то и дело настороженно поглядывали по сторонам. Из чего я сделал вывод, что возле ворот они собрались не просто так.

— Ждёте кого-то? — спросил я Тихона, памятуя о встреченных нами бандитах.

— Да почитай завсегда ждём, Ваше сиятельство. Твари тутошние заранее не предупреждают, когда явятся.

Я ещё раз, по-новому, взглянул на отметины на частоколе. Подпалины были явно от магических атак. А значит, в окрестностях ошивались не просто заражённые твари, а полноценные демонические отродья.

— Пожалуй, лучше заехать внутрь и не загораживать ворота, — сделал я вывод.

— Всяко лучше, Ваше сиятельство, — кивнул Тихон и сделал знак рукой.

Ворота распахнулись на всю ширь, и я быстро загнал машину внуть ограды, после чего снова заглушил двигатель.

— Хочу осмотреться, — объяснил я подошедшим мужикам. — Очень уж давно здесь не был.

— И я тоже с тобой! — тут же высунулась из машины Лера и кивнула толпе. — Здравствуйте.

Тихон недоверчиво посмотрел на меня, на Леру, но возражать не стал.

— Могу показать деревню, — с явной неохотой вызвался он. — Только машину лучше здесь оставить, улочки у нас больно узкие.