Я тоже искренне рассмеялся. Что-то цепляло в этих простых мужиках, настоящее, не пафосное. Они, при всей своей простоте, вызывали симпатию. Их философия «синицы в руках» мне отлично понятна, хоть я сам и выбрал другой путь. Или, скорее, путь выбрал меня, не особо спрашивая моего мнения.

— Что ж, за это стоит выпить! Пусть каждого из нас подстерегает только такая опасность, которую мы сами выбрали! — поднял я свою кружку. Мужики одобрительно загудели, их лица расплылись в улыбках, морщины вокруг глаз стали глубже, но добрее, и наши кружки со звоном соприкоснулись. Атмосфера за столом сразу стала теплее, словно кто-то плеснул добрую порцию горячительного не только в кружки, но и в саму душу компании. Напряжение, вызванное моим золотым, окончательно ушло.

Так мы и сидели, неспешно тянули пиво, которое служанка принесла на удивление быстро, видимо, мой «золотой жест» произвел впечатление и на персонал. Травили байки. В основном, стражники делились городскими сплетнями, сочными и не очень, и забавными случаями со службы, где фигурировали то пьяные купцы, то незадачливые воришки, то скандальные аристократки, а я больше слушал, внимательно запоминая детали и имена, изредка вставляя слово или задавая наводящий вопрос. Главное не спугнуть, дать им выговориться.

И сегодня им везло. Я нет-нет да подкидывал золотой тем, кто выглядел совсем уж жалко, стараясь делать это незаметно, кидая монету так, чтобы она упала прямо к ногам бедной танцовщицы, когда на неё никто не смотрел, чтобы не привлекать лишнего внимания к своей персоне.

Не хватало ещё, чтобы меня тут за местного Робин Гуда приняли.

Ну и серебром не обижал тех, кто просто старался и вызывал симпатию. Не то чтобы меня потянуло на филантропство или решил посоперничать с матерью Терезой, но спокойно смотреть на откровенную нужду я не мог, а деньги для меня сейчас не самая большая проблема. Пусть хоть кому-то станет немного легче, если уж я тут оказался. Так что девчонки быстро просекли, кто тут щедрый, и уже откровенно танцевали лично для меня, стараясь поймать взгляд, посылая воздушные поцелуи и строя глазки, а некоторые и пальцем наверх показывали, мол, пойдём, не пожалеешь. Намёки были более чем прозрачны и весьма настойчивы.

Да что там танцовщицы, даже местные служанки, сновавшие между столами с подносами, нагруженными пивом и снедью, поглядывали на меня с нескрываемым интересом. Некоторые даже весьма недвусмысленно намекали, что не прочь составить мне компанию, задерживаясь у моего стола чуть дольше положенного или «случайно» касаясь руки своей неожиданно горячей ладонью. Привычку быть хозяином положения так просто не спрячешь.

На все призывные взгляды и настойчивые намёки я отвечал улыбкой, сохраняя дистанцию, и твёрдо качал головой. Сейчас не до того, да и случайные связи в незнакомом городе — не мой метод.

Охранники рядом только посмеивались, подталкивая друг друга локтями и отпуская сальные шуточки на мой счёт, мол, дурак, упускаешь момент. Меня же донимали мысли о Фендале и о том, как его выследить и отправить к праотцам желательно наиболее мучительным способом.

Ночь за грязными, засиженными мухами окнами окончательно вступила в свои права, а здесь, в «Клетке», атмосфера разгула. Казалось, сам воздух пропитался потом, алкоголем и низменными желаниями. Народ в кабаке распалялся всё сильнее от выпитого и увиденного. Крики становились громче, смех развязнее, а движения резче.

Музыканты в углу уже не играли, а откровенно лабали что-то разухабистое, дикое, почти первобытное. Такую музыку, наверное, играли пещерные люди у костра после удачной охоты на мамонта, отчего ноги сами в пляс просились, а в ушах стоял звон. Мотив был простой, как три копейки, но цеплял своей первобытной энергией.

Танцы на сцене становились всё развязнее.

Я прикинул, что такой хмырь, как Фендал, по-любому должен наследить так, чтобы стража его запомнила, даже если он и находится под защитой какой-то шишки. Подобные типы редко отличаются скромностью и законопослушностью. И потихоньку, слово за слово, между очередной байкой и глотком пива, перевёл разговор на то, как им, стражникам, работается с богатыми и сильными мира сего. Мол, интересно, как оно, с такими господами дело иметь, не борзеют ли сверх меры?

Стражи порядка сразу подхватили тему с нескрываемым удовольствием. Видно было, что накипело. Богатеев тут, похоже, не особо жаловали, особенно если те вели себя как мрази и нарушали закон направо и налево, прикрываясь титулами и кошельками. Они наперебой принялись рассказывать случаи из своей практики, полные негодования на барскую спесь и безнаказанность. Фендал под это описание подходил идеально. Стоило мне невзначай упомянуть его имя, как Макор и его напарник оживились ещё больше.

Оказалось, стражники про этого «рыцаря» знали немало. Истории о его пьяных дебошах, издевательствах над слугами и простыми горожанами, о драках и неоплаченных долгах полились рекой. Может, его и прикрывал дядя, герцог Бастиона, влиятельная фигура в этих краях, но от людской молвы и праведного гнева тех, кто вынужден терпеть его выходки, это не спасало.

Вот только где этого ублюдка сейчас искать, конкретного ответа я так и не получил. Стражники лишь пожимали плечами, мол, пропал куда-то, и слава богам. Жаль. Очень жаль. Я надеялся на более точную наводку.

Похоже, Фендал залёг на дно после какой-то недавней заварушки, видимо, наделал слишком много шума. Я нутром чуял, что это связано с той его гнусной попыткой спалить поместье Мирид, слишком уж совпадало по времени. Значит, придётся пошерстить среди местной знати, может, кто-то из них в курсе планов ублюдка или укрывает его.