Суетиться в таких делах — гиблое дело. Нужно показать уверенность, спокойствие и, конечно, быть готовым к любому повороту.

— Доброго вечера, служивые! Благодарю за вашу нелегкую работу на благо этого города, — произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал дружелюбно, но без подобострастия.

Лишние проблемы, особенно с местной стражей, мне сейчас точно ни к чему, наоборот, их нужно как-то расположить к себе. Кто как не они должны быть в курсе всех городских дел и сплетен? Глаз Истины помогает, но сапоги по здешним булыжникам топтать — их профиль. Взяв свободный стул от соседнего основательно покоцанного жизнью столика, у которого одна ножка была заметно короче других, отчего он смешно кособочился, словно старый вояка после ранения, я придвинул стул к компании и кивнул на пустое место.

— Не помешаю, уважаемые? Вечер, я смотрю, располагает к беседе.

— И тебе не хворать, мил человек, — гулко, словно говорил в пустую бочку, отозвался седоватый крепыш из стражников, окинув меня быстрым оценивающим взглядом. Привычка, видать, профессиональная. Глаз Истины Раса: Человек, Гуманоид, разумный. Класс: Стражник. Подкласс: Ветеран Патруля. Уровень: 25, Атака: Мастер меча. Рубящий удар. Особенность: Стойкость. На поясе служивого висели стандартный короткий меч и дубинка, следы старых заживших шрамов на предплечье. Он сидел, расслабленно опершись локтем о столешницу. Рука широкая, мозолистая, явно не бумажки в какой-нибудь пыльной канцелярии перебирает.

— Присаживайся, чего уж там. Места и пива на всех хватит, — он чуть усмехнулся, и в глазах мелькнуло что-то вроде одобрения. Видать, моя попытка выглядеть «своим» парнем, а не заезжим франтом, не прошла незамеченной. Ну, или просто решили посмотреть, что за фрукт к ним подсел.

Ладно, посмотрим, что из этого знакомства выйдет.

Я устроился за их столом, стараясь ненароком не прилипнуть к чему-нибудь особенно мерзкому, и поставив свою кружку на залитую какой-то дрянью столешницу. Слово «гигиена» в подобных заведениях явно числилось в списке матерных или воспринималось персоналом как чёрное заклинание на неизвестном языке. Густой запах перегара, жареного мяса и чего-то неуловимо острого, похожего на перекисшую капусту, классический «аромат» захудалого кабака, уже не бил в нос так резко, как поначалу. Видимо, обоняние адаптировалось, или алкоголь начал понемногу притуплять ощущения.

Я с удовольствием отхлебнул пива. Холодное, с приятной горчинкой, то, что нужно после долгого, изматывающе напряжённого дня. Даже земное пиво не всегда таким удачным бывало, особенно тех дешёвых сортов, что мы с мужиками брали на рыбалку. Эх, ностальгия… Мышцы понемногу расслаблялись, сбрасывая дневное напряжение, словно старый заржавевший механизм наконец смазали, а гул голосов и бряцание кружек создавали почти уютную атмосферу, если можно так выразиться о подобном гадюшнике.

.

— А в Тверди у вас тут, я смотрю, ночная жизнь прямо ключом бьёт, а? — начал разговор я, неспешно, но внимательно, как и положено Охотнику, оглядывая гудящий, набитый битком зал. Каждый столик, каждая компания виделись мне потенциальным источником информации или неприятностей.

Смех и громкие разговоры почти полностью заглушили мои слова. Где-то на пределе слышимости, кажется, в параллельной вселенной, фальшиво надрывалась скрипка в компании с какой-то пронзительной дудкой. Музыкант, похоже, больше налегал на выпивку, чем старался попадать по нотам. Дым коромыслом, хоть топор вешай. Интересно, тут вообще есть система вентиляции, или все дышат продуктами горения и переработанным воздухом чужих лёгких?

— Вечно, поди, что-то новенькое да случается в таком-то бурлящем вертепе? Наверняка и клиентура у вас тут самая разнообразная.

Один из стражников, тот что помоложе, с редкими усиками, делающими его похожим на облезлого котёнка, но которые он, видимо, старательно отращивал для солидности, хмыкнул в эти самые усы, но промолчал, уставившись на сцену с видом бывалого ценителя женской красоты.

— Ну, если по-честному, — отозвался седой, криво усмехаясь и поглаживая седую же щетину на подбородке, которая кололась, наверное, как иголки ежа, — дневные смены нам как-то больше по душе. Ночью тут всякое бывает, и далеко не всегда приятное. Иногда такой контингент заглядывает, врагу не пожелаешь. Да и публика, сам видишь, специфическая.

— Ох чёрт побери! Да что ж она творит-то, ведьма! — восхищённо пробормотал молодой охранник, теперь уже не сводя налитых кровью, как у быка на корриде, глаз со сцены. Кажется, он даже дышать перестал, рот его приоткрылся, слюна вот-вот капнет. М-да, молодость… Гормоны, что поделать. — Вот это кошечка! Такой гибкой заразы я ещё не видывал. Мать честная, да она без костей, что ли, или на шарнирах, как кукла какая?!

Я тоже обернулся, медленно так, с ленцой, следуя его взгляду. Ну посмотрим, что там за чудо природы так впечатлило юнца.

Да-а-а… На это действительно стоило посмотреть.

На х подмостках извивалась кошкодевушка действительно почти без одежды, лишь несколько стратегически расположенных алых тряпочек скорее подчёркивали, чем скрывали её соблазнительные прелести.

Маркетинг, однако, и здесь работает.

Девица, похоже, вовсю старалась продемонстрировать свои… таланты. Тело гибкое, как у настоящей пантеры, каждое движение отточено, каждый мускул играет под гладкой кожей, которая мерцала в тусклом свете масляных ламп, каждый изгиб — сплошное искушение. Толпа одобрительно ревела, швыряя монеты. Медяки и серебро так и летели на грубо оструганные доски, звонко звякая и рассыпаясь у её ног. А кошка выгибалась так, словно в её позвоночнике вдвое больше суставов, чем у обычной женщины, или она его вовсе вынула перед выступлением. Глядя на такие чудеса, у меня самого что-то внутри невольно напряглось. Не каждая профессиональная циркачка с земной арены так сможет.