Представляете, какую жизнь себе сотворить может волшебник? Полуразумная домашняя посуда, самосрабатывающее освещение, охранные чары, разумные книги, призываемые существа… и это самое базовое, понимаете! Вон, даже у гоблинов есть!

Спохватившись, я остановился посреди улочки, оглянулся по сторонам и, увидев, что никого рядом нет, направил правую руку на дорогу, чтобы выдать такой же сноп радужных искр, каким недавно меня попотчевала Мойра. Густо вышло и много, аж почти ослеп, не отвернувшись. А в пять лет еле-еле вспыхивало. Это у нас единственное доступное детям волшебство — банальный сброс накопленной маны, упражнение для тренировки внутреннего источника. «Качать» его, выдавая максимум и до донышка — удел полных придурков, а вот пыхать время от времени детям очень даже полезно.

Пыхнули и идем, нас уже, наверное, ждут.

И таки да, меня ждали!

— Господа Диркбаум и Старк, — войдя в дом, делаю умышленно клоунский поклон со странными жестами руками, — Восхитительная дева Триона! Тервинтер Джо благословляет сей дом своим визитом!

Под скрипучее хмыканье двух сидящих за столом стариков мне в лицо летит скомканное кухонное полотенце от «восхитительной девы», тут же потемневшей аж до кончиков ушей. С возмущенным фырканьем и грозным топотанием, юная гоблинша несется ко мне отнимать пойманное полотенце, за что и получает поцелуй в темную надутую щечку. От этого жеста два брата аж начинают гоготать, а окончательно смущенная внучка одного из них с шипением прячется на кухне.

— Вот не можешь ты спокойно зайти, да, жулик? — хмыкает Диркбаум.

— Сегодня-то? — поднимаю бровь я, — Никак, сэр-р!

Десять лет без нормального общения? Да я бы сошёл с ума. К счастью, это магическая сторона Орзенвальда, а у всех волшебников свои, порой наотмашь бьющие по чувству здравого смысла Причуды. Поэтому для избранных, крайне немногих избранных в этой замечательной деревушке, Джо показывает куда больше ума и сообразительности, чем должен десятилетний мальчик! А учитывая то, что меня с этими двумя старыми гоблинами роднят сотни часов, высиженных на рыбалке…

— Трионка, тащи кружки! — командует один из дедов, — Да сама садись уже с нами, не убежит твоё рагу! Будем мальчонку нашего провожать!

Рагу. У меня текут слюнки. Рагу — это вещь, рагу — это мясо! А вот с ним в волшебном мире напряг. Проблема как раз из-за волшебников, причем всех видов и рас. Видите ли, в нашем присутствии любое живое существо приобретает совершенно бессовестный уровень интеллекта… со временем. А жрать того, кто вчера тебя выслушал по пьяни, а потом всю ночь грел своим теплым боком… ты не будешь. Ну я еще маленький бухать, так что аналогию просто привел ту, что будет поближе к вам. Понятно, в общем-то, да? Из-за этого излучения, кстати, гоблины селятся возле волшебников, а также считают огромной честью наняться к ним на долгую службу. Чем ближе ты живешь к активно практикующему магу, тем выше шанс, что и у самого тебя откроется дар магии.

Касается это, конечно же, гоблинов и еще некоторых, изначально безмагичных, рас. Но не людей. Мы только естественным путем.

Едим рагу, жмурясь от удовольствия. Мяяясо! Старики гладят свою темно-зеленую от многочисленных похвал родственницу по голове. Замечательно сотворила!

После ужина случается она, прощальная игра в кости. Мы с Диркбаумом и Старком метаем по очереди костяшки, азартно цокаем, старики травят байки, которые с огромным интересом слушает Триона. Простой домашний праздник, наполненный простым незамысловатым комфортом. Эти гоблины были моей отдушиной почти пять лет, с тех пор как нам, карапузам, разрешили понемножку выходить за пределы общего дома. Воспоминаний, в общем-то, немного, да откуда их взять в этой пасторали? Бессчётные дни рыбалки, вечерняя игра в кости, иногда остающийся на ночь я. Ребенка могла спокойно приютить любая гоблинская семья в деревне, хоть на ночь, хоть на неделю, но я предпочитал кочевать по разным домам, а не надоедать старикам и их внучке. Видимо, это дало свои плоды, так как старым гоблинам явно было неприятно со мной прощаться.

Ну а что? Куда деваться? Такова жизнь.

///

В стоящем на столе волшебном шаре было видно, как смуглый и худенький десятилетний мальчик играет в кости с двумя старыми гоблинами, иногда отвлекаясь, чтобы пошутить над вяжущей зеленокожей девчонкой, забравшейся в кресло с ногами. Сцена была наполнена мирным уютом… напоминая уже десятки подобных сцен, которые подсмотрел за неким Джо магистр-ректор Волшебной Школы Боливиус Вирт.

— Ты ему не веришь также, как не верю и я! — резкий женский голос разорвал вечернюю тишину кабинета ректора.

— Отнюдь, дорогая подруга, — задумчиво покачал головой волшебник, — Отнюдь. Мы ему не верим оба, но каждый по своим причинам.

— И мои ты считаешь… надуманными!

— Разумеется, — чуть наклонил украшенную благородной сединой голову маг, а затем поднял глаза на гостью, — Ты верующая, моя дорогая Тиара, увы и ах. Для тебя «бывший святой» — это буквально плевок в постулаты твоей веры, вот почему ты до сих пор каешься, что не нарушила наш закон, стерев невинного с Полотна Судьбы. А вот у моего недоверия куда более серьезные обоснования!

— Невнятные у тебя обоснования, а не серьезные! — сидящая у камина старушка зябко поёжилась, протягивая руки к огню, — Всё думаешь, что он что-то замышляет!

— Не думаю, а уверен, — пожевав губами, выдал ректор, — На все мои вопросы Джо Тервинтер отвечал правдиво. Его поведение всю его жизнь не выбивается за границы… за границы. Но… он ничего не рассказывает о боге, которому служил. Да, Клятву магия приняла, о том, что бог Джо не был темным богом, не желал зла и не требовал жертвоприношений разумных… но и только. О нем мальчик никогда не говорил, а уж его просьба отсечь, хотя бы временно, то животное, что внутри него… Жалею, что я это сделал. Возможно, был бы способ воплотить это существо. Оно бы рассказало куда больше.