— И какая же она? — я не смог сдержать любопытства.

— Черная, словно тень, с золотыми прожилками и алым ореолом, — казалось бы слепые глаза ворожеи моргнули. — Никогда прежде не видела ничего подобного.

Я насторожился и спросил:

— Это плохо?

— Скорее увлекательно, — задумчиво произнесла ворожея и отвернулась, устремив свой странный взор вперед, где между деревьев угадывался силуэт заросшего мхом домика.

Несмотря на то, что меня удостоили великой чести сопровождать самого Императора Александра Павловича, наш маршрут держался в тайне. Конечную точку пути знал лишь сам государь, а нам же обозначал лишь промежуточные отрезки. Мы двигались так быстро, как только позволяли лошади, и избегали оживленных дорог.

Члены отряда практически не говорили друг с другом, разве что Кочубей пытался шутить на коротких привалах, но неизменно натыкался на суровый взгляд Аглаи и поспешно умолкал. Император был погружен в свои тяжелые мысли. Вероятно, обдумывал предстоящие переговоры.

Знал бы я, в какой ситуации окажусь, зубрил бы историю куда старательнее. К сожалению, мои познания об Отечественной войне оставались обрывчатыми, а детали давно забылись. В какой-то момент я даже устыдился собственной необразованности в вопросах истории Отчизны. Следовало не только гордиться памятью предков, но и знать больше о подвигах собственного народа.

Однако горевать о прошлом никогда не входило в мои привычки. Что толку сожалеть об упущенных возможностях? Жить нужно здесь и сейчас. В данный момент я сам мог повлиять на ход войны. По крайней мере, очень на это надеялся.

Погода не благоволила нашему путешествию. Второй день шли проливные дожди, завывал промозглый ветер, темное низкое небо то и дело рассекали молнии, пушечными залпами гремел гром. К счастью, дар управителя драгуна защищала от хворей и простуд, иначе мне, как Кочубею и Орлову, пришлось бы шмыгать носом. Императора и Строганова оберегали те же силы, что и меня, а вот как спасалась от холода Аглая — оставалось загадкой.

Таинственная ворожея скакала первой, сразу за ней следовал государь, его спину прикрывал Строганов, затем Кочубей и Орлов, а мне досталось замыкать строй. К боевым задачам я всегда относился с предельной серьезностью, поэтому, не щадя собственной шеи, без устали крутил головой, окидывая взглядом серые из-за погоды окрестности.

Мы двигались лесами, лишь изредка выезжая на тракты, чтобы поменять лошадей и пополнить запасы провизии. Не раз и не два я ловил себя на мысли, что все было бы куда проще и быстрее, передвигайся мы на драгунах, но тогда ни о какой секретности не шло бы и речи.

Несколько дней слились в одну сплошную скачку, от которой ныла спина. Казалось, что позвоночник спрессовался из-за постоянных колебательных движений. Благо у меня было достаточно времени, чтобы попрактиковаться в верховой езде, так что из седла я не падал и держался с достоинством.

Когда всем начало казаться, что наше путешествие не кончится, как и льющий с неба дождь, мы остановились в небольшом трактире. Людей внутри почти не было, а скучающий мужик за стойкой говорил на неизвестном мне языке. Скорее всего, на немецком, но расстояние и негромкий гомон в главном зале мешали расслышать слова, которыми обменивался местный трактирщик с Кочубеем. Второй, кстати, говорил с иностранцем на его языке, причем, весьма уверенно.

Пока советник Императора заказывал еду, остальные разместились за самым отдаленным столом. Александр Павлович сел спиной к посетителям, чтобы спокойно снять скрывающий лицо шарф и поесть. Мы расселись вокруг него, контролируя вход и окна.

— Господа, скоро у нас будет горячая еда, — сообщил Кочубей, опускаясь на стул рядом со мной. — Выбор здесь, скажу прямо, скудный, но все лучше, чем походные харчи.

— Если эти харчи сгодились Имп… кхм, — вовремя спохватился Строганов, — некоторым из нас, то и вам, Константин, грех жаловаться.

— Так я и не жалуюсь, — покачал головой Кочубей. — Просто констатирую факт, что они у меня поперек горла уже стоят. А тут подадут жаркое. Правда, трактирщик говорит, что мяса маловато — всю скотину солдатики поели.

— Чьи? — поинтересовался я, лишний раз окидывая гостей трактира внимательным взглядом — не скрывает ли кто мундиры под плащом.

— То одни, от другие, — пожал плечами Кочубей. — Французы стоят по ту сторону речки, а наши по эту. Иногда одни заходят на чужой берег, иногда другие. Но ситуация явно на руку первым.

— Если у Французов преимущество, почему они согласились на встречу? — озвучил я мучающий меня далеко не первый день вопрос.

— Император Франции — далеко не глупец, — впервые за долгое время заговорил Александр Павлович. — Он понимает, что даже если одержит верх, его триумф окажется недолгим. Великий Полоз рано или поздно выберется из-под земли и добьет ослабленного войной победителя.