Следующим местом остановки в этом таинственном для меня «туре» стала большая комната. Она напоминала гостиную с огромными окнами, но, как и предыдущее помещение, была наполнена легким паром, который поднимался к самому высокому потолку.

Там нас ждали еще несколько служанок Свана. Они помогли нам натянуть через головы белые туники в пару к нашим штанам. Теперь мы все выглядели как пациенты в какой-то элитной клинике или сектанты перед обрядом. Одев нас, ашеров повели дальше по очередному извилистому коридору, который, казалось, вел куда-то вглубь здания, и наконец вывели на улицу. Под ослепительные лучи солнца, от которых пришлось жмуриться, и под аплодисменты собравшихся зрителей.

— Как… мы правда так долго «ублажались»? — спросил я Байрона, повелителя, моргая слезящимися от яркого солнца глазами. Было ощущение, что прошло всего минут десять, не больше.

— Шокирован тем, что медитировал так долго? — весело спросил Байрон, замечая мое удивление.

— Нет, скорее тем, что это было так легко, — честно признался я ему. Обычно мне требовалось больше усилий, чтобы так глубоко погрузиться.

— Это все благодаря такому большому количеству ашеров, объединенных одной общей целью, — объяснил он мне. — Коллективная энергия, знаешь ли. Возможно, подобные чувства ты испытывал во время охоты на вестников, когда вы действовали как единое целое.

— Да, это было круто, — подтвердил я его предположение, и Байрон рассмеялся своим громоподобным смехом, который заставил меня невольно улыбнуться. Хоть его смех перед этим меня и насторожил, сейчас он звучал искренне.

— Круто, да? — повторил он, все еще посмеиваясь, и положил тяжелую руку мне на плечо, легонько подталкивая вперед. Мы оба по колено вошли в прохладную воду огромного овального пруда Алека Свана, расположенного прямо перед нами. — Честно говоря, я очень скучал по Странникам. Мне не удалось услышать ни одного нового слова в многолетнем промежутке между смертью дедушки и твоим появлением здесь. Твой «странный лексикон» — это глоток свежего воздуха.

— О, не стесняйся пользоваться моим странным лексиконом в любое время, Байрон, — сказал я, дружески стукнув его кулаком в плечо. — Всегда пожалуйста. Кстати, что дальше? Ты сказал, что мне это понравится.

— О, обязательно, мой друг, — он кивнул головой в сторону противоположного конца пруда.

И тут я увидел. Множество красивых девушек, одетых в легкие платья всех цветов радуги, приближались по воде с нашими щитами, подняв их высоко над головами.

В этой пёстрой толпе я сразу выцепил своих красавиц — Риту и Шелли. Узнал бы их издалека, даже если бы сильно захотел ошибиться. Сам не заметил, как на лице появилась глупая довольная улыбка — ну конечно, глядя, как они идут ко мне по прозрачной, будто только что намытой воде, болтая и смеясь. Одеты в эти лёгкие платья, что напоминают римские тоги: у Риты — синий, у Шелли — алый. Для меня в тот момент это было самое красивое зрелище за все последние дни.

— А вы что тут затеяли? — спросил я, отбирая у них тяжёлый щит, который они вдвоём тащили, и ставя его за ближайший выступ. — Не то чтобы я жалуюсь, просто думал, придёте чуть позже.

— Помогать тебе пришли, — бодро объявила Шелли, доставая из-за спины пару кандалов. Моя фантазия, как обычно, тут же подкинула картинку — мои жёны в этих кандалах, только, конечно, не в таких суровых. Сексуальный подтекст у меня в голове срабатывает быстрее, чем здравый смысл.

— Ага, — сразу вспомнил я рассказ Несси, жены повелителя, про эти самые кандалы. Они должны были порезать мне ноги так, чтобы кровь пошла — для десятины. — Слушайте… а это сильно больно будет?

— Не переживай, кора и чай уже обезболили тебе кожу, — заверил Байрон, забирая кандалы у своей жены-птицы, Фиби. — Давай палец, сам всё поймёшь.

Я протянул ему палец, он провёл им по острой кромке манжеты. Кровь выступила сразу, но, к удивлению, ни малейшей боли.

— Ну, ладно, — только и смог выдавить я, вздохнув. — Значит, не зря я этот чай терпел.

— Всё равно деваться некуда, — сзади раздался голос Несси.

Она подошла к нам — вся в белоснежном жреческом одеянии, с золотым символом солнца на груди. Между её рожками натянуты нити с жемчугами и блестящими камнями, а платиновые волосы струятся по плечам. Реально светится, как богиня.

— Добрый день, госпожа Несси, — поздоровался я, заметив, как её обычно строгие губы дрогнули в лёгкой улыбке. Вспомнив её чувство юмора, сам невольно усмехнулся. — Как видите, пока ещё не сварились. Как у нас дела?

— Неплохо, если учесть, что я даже не начала благословлять воды пруда Алека Свана, — её губы снова дёрнулись, а потом она подарила нам настоящую, ослепительную улыбку. — Быстро учитесь алемскому юмору, Странник Медведев! Барри, ты был прав насчёт него.

— Прав в чём? — тут же встряла Фиби, которой явно наскучил наш разговор.