— Ладно я не замечала… Но как отец мог пропустить такое?

— Вы не совсем понимаете, госпожа. Представьте господина в его самой лучшей форме, какой только можете, а теперь умножьте это в десять раз.

Анастасия представила. Судя по словам Виктории брат долгие годы успешно скрывал не только ум, но и свою силу. Она могла сравниться разве что с тем, чем обладал их покойный отец… или даже больше.

— А теперь умножьте это на сотню. Потом на тысячу раз. И это будет примерно то, кем он является на самом деле, — добавила служанка.

Анастасия захлопала глазами, силясь осознать. Такой масштаб попросту не укладывался у нее в голове… Это нужно было переварить.

Цесаревна вернула планшет Виктории со словами:

— Ладно, раз тебя нельзя приносить сплетни, давай просто поговорим. Это же не запрещено?

— Нет, госпожа.

— Ты случайно не знаешь, Федор уже покинул дворец? — интересуется Анастасия.

— Да, он ушел сразу после разговора с господином. Направился в Казанское княжество.

— Ммм, а я думала он направится в Тверское, где находятся Вороновы — его главные союзники. Значит, брат определился… Удивительно, как можно за один раз просто взять и убрать одного из претендентов на трон.

— Федор не перестал быть претендентом. Дмитрия это не волнует — ему было нужно, чтобы брат покинул дворец.

— В чем тогда дело? — Анастасия никак не могла до конца понять намерений младшего брата.

— Федор просто его бесит, — ухмыляется служанка.

— Ты же понимаешь, что слишком много мне рассказываешь?

— Не больше, чем мне разрешено, госпожа. Вы уже выбрали сторону, а это привилегии от вашего решения. Вы перешли в дальний круг доверенных лиц.

— Хм, а что будет, если я предам?

— Ничего не будет, госпожа. Вы просто умрете, — спокойно отвечает служанка.

— Как?

— А это уже Дмитрий сам решит.

Хоть Анастасия и выглядела спокойной, но ее звериное нутро сжалось до состояния скулящего щеночка. Что-что, а предавать Дмитрия она не собиралась.

Не зря цесаревна считала себя умнейшей среди родственников… Но похоже, ее потеснили с первого места, а она даже не в обиде.

Взглянув в зеркало, Анастасия ответила — отражение почти вернулось в норму. И это была заслуга ее младшего брата…

Она начинала бояться его по-настоящему. Нет, не только страх руководил ей. Но и уважение. За этим человеком она была готова идти до самого конца. А потому ей срочно нужно становиться полезной.

— Я же могу выйти в любой момент? — спрашивает она у служанки.

— Да, госпожа, вас здесь никто не держит.

— Завтра у меня будет назначено несколько встреч, пойдешь со мной?

— Как пожелаете.

Иду по коридору, мне на пути встречается много слуг, которые при виде меня склоняют головы, как положено по этикету. Гвардейцы в лучшем случае кивают, а в худшем и вовсе делают вид, что меня нет — это зависит от должности, низшие чины не позволяли себе пренебрежительно относиться к младшему наследнику.

Настроение у меня было так себе, в окнах отражалось мое бледное отражение. И ни одна проходящая мимо сволочь не поинтересовалась, не нужна ли мне помощь!

Во времена моей первой жизни никто себе такого не позволял. Если бы я, будучи Первым императором, в таком виде прошел по коридору, вокруг меня бы уже толпились не только слуги, гвардейцы, но и лекари. Последним же, если и доложили о моем бледном виде, они наверняка только порадовались.

И где, черт возьми, Алина? Я вышел из своих покоев, чтобы найти ее, но нигде не видел. Пока одна из ее подопечных служанок не подсказала, что ее стоит искать в недавно отремонтированных гостевых покоях. Туда я и направился.

Открыл дверь и увидел ее, протирающую столик. Не было привычной улыбки, как и песен, которые она всегда напевала во время уборки.

— А ты хорошо спряталась, — говорю я.

— Это вышло случайно, — нехотя ответила она, не оборачивалась.

Пусть она и моя служанка, но человеческие отношения никто не отменял. Мы были знакомы слишком давно, и хорошо знали друг друга, чтобы позволить вести себя естественно, когда больше никто не видит. А в наше время это дорогого стоит, когда не приходится натягивать на лицо маску дружелюбия, вот и Алина не стала этого делать — а я ценил ее настоящую.

— Ты обиделась? — прямо спрашиваю я.

Она не спешила поворачиваться, демонстративно продолжая уборку. Я продолжаю:

— Напоминаю, что ты все еще моя личная служанка, а помимо этого глава моего разведывательного корпуса и много чего еще…

Она повернулась, хмыкнула и принялась вытирать пыль с полок.

— Алина, так было нужно, — участливо говорю я.

— А о нас вы вовсе не думаете? — наконец заговорила она.

— Как раз потому что думаю и поступил подобным образом.