И этот запах был отнюдь не приятный.

— Вы же знаете, другие мои разработки гораздо ядренее, — улыбнулся он.

— Это которые дешевые подделки?

— Дешевые подделки, конечно, много денег приносят, но я сейчас не о них. Мое хобби совсем другое.

— Знаю.

— Полагаю, вы пришли за камнем? — поинтересовался Эдуард и поправил свой белый халат, впрочем это не сделало его вид чуть более опрятным.

— Правильно, угадал.

— Эх, не бережете вы себя, господин.

— Может и так, но камень мне в любом случае нужен.

— А что я буду делать, если вы… того?

— Рано или поздно, это все равно случится, — усмехнулся я.

— Ладно, но я вас предупреждал. Идите за мной.

Мы вернулись в складское помещение, а оттуда по потайной двери спустились в подземелье. Здесь было мрачно и сыро, пахло чем-то протухшим… Вот сюда точно не помешало бы вылить лишнюю баночку духов.

Эдуард шел минут семь, а затем остановился у кирпичной стены. Он пробежался по ней взглядом и отодвинул один из камней.

Перед ним открылась приборная панель, и Эдуард ввел тридцати двузначный код. Экран загорелся красным и выдал ошибку.

— Твою мать! — выругался алхимик и со всей силы пнул стену.

Панель загорелась зеленым, и в стене открылась потайная дверь.

Мрачный коридор осветило холодным светом, и вы вошли в помещение основной лаборатории Эдуарда. Здесь было чисто настолько, что если бы не присутствие самого алхимика, я бы назвал это помещение стерильным.

Мы прошли по коридору со стеклянными стенами, за которым трудились работники подпольной алхимической лаборатории Эдуарда. За каждым стеклом виднелись железные столы с множеством расставленных на них склянок.

В конце коридора находился кабинет самого главного алхимика, и здесь дверь была уже кафельно-белой, а не прозрачной. Мы вошли внутрь, а Эдуард подошел к одной из стен, набрал на висевшей нам панели шестнадцатизначный код, и на совершенно противоположной стене открылась дверца потайного сейфа, которая все время до этого так удачно сливалась с белоснежным покрытием стен. Если не знать, что там сейф, то его с первого раза и не обнаружишь.

Эдуард достал оттуда небольшой пузырек с мутной жидкостью, по цвету напоминающий обычный серый камень.

— Вот, господин, — он протянул мне зелье. — Не советую принимать ближайшие две недели, пока…

Я открыл пробку и начал залпом пить зелье. А оно оказалось куда более горьким, чем самые сильнодействующие яды, что мне подмешивали.

— … оно максимально токсично, — закончил фразу Эдуард.

Допиваю зелье и возвращаю алхимику пустую склянку.

— Ох, горе мне, горе! — он схватился за голову. — Меня же убьют, если с вами что-то случится!

— Не переживай. Лучше скажи, готова ли комната?

— Да, — вздохнул он. — Идемте.

Алхимик отвел меня в специальную комнату с мягкими стенами, полом и потолком. Дверь за мной закрылась, и я лег на мягкую поверхность. Хм, а сумасшедшим в больницах не так уж плохо живется, бери и спи, сколько хочешь.

Через пару минут начался процесс. Мое тело скрутило в судорогах, кости захрустели, я сжал челюсть до такой степени, что казалось, сейчас сломаются зубы.

На что только не пойдешь, чтобы империя не потеряла своего императора раньше времени.

В этом мире слишком слабая алхимия, до такой степени, что мне пришлось самому рассказывать Эдуарду, как приготовить это зелье.

На данном этапе мой дар сильно ограничен, но алхимия может помочь это исправить. Если я выживу, то мое тело станет в разы прочнее. Если… Но риск того стоит.

А чтобы помочь себе выжить, у меня есть один козырь.

Закрываю глаза и отстраняюсь от боли. В теле начинает растворяться дар слабого лекаря — это должно помочь. А владельца этого таланта тяжело было назвать невинным. Лекарь использовал свой дар для похищения органов своих пациентов.

Перед глазами все потемнело — я потерял зрение. И теперь видел черную, непроглядную темноту.

Что ж, началась моя любимая часть процесса…

С момента аварийной посадки самолета цесаревича в аэропорту Австрии прошло уже два дня… Сегодня утром Григорию Романову сообщили по телефону, что все неисправности его борта исправлены, и наследник намеревался улететь в столицу.

Но стоило ему приехать к взлетной полосе и выйти из машины, как вместо готового к полету судна, его встретил пилот.