— Молодец. Так вот, самолет Гриши должен сломаться прямо в воздухе.

— Неожиданно! Но ладно…

— Не до такой степени сломаться. Хватит небольшого сбоя при взлете, чтобы самолет вернулся обратно в аэропорт. А там его задержат на несколько дней для техосмотра.

— Господин, мелкого сбоя не хватит, чтобы самолет простоял там не один день.

— Если каждый день ломать по чуть-чуть, то хватит.

— Поняла вас, — широко улыбнулась Алина.

Телефон снова завибрировал от сообщения Гриши:

«Скоро вернусь, брат! Будь готов, я тебя удивлю!».

«Жду!» — коротко ответил я и усмехнулся, а затем откинулся в кресле.

Ну-ну, Гриша, для начала тебе надо вернуться.

Я взял со стола лист бумаги и начал писать. Быстро закончив, протянул ее Алине.

Она ознакомилась и сказала:

— Это список ваших даров.

— Именно. Найди среди своих подопечных, достойных обладательниц для каждого дара.

— Наконец вы решили избавиться от них, — улыбается она. — А то невозможно смотреть, как вы мучаетесь.

Держать в себе много даров тяжело и опасно. Но в этом есть несомненный плюс — мой магический источник раскачивается гораздо быстрее — структуре сложно удержать столько даров, и она укрепляется, магические каналы находятся в постоянном напряжении. Это не говоря о постоянном желании выпустить дары и отдать их на растерзание Многомерной Вселенной.

В первой жизни я совершил большую грубость и нахватал много даров. Тогда я пробовал разное, чтобы понять, на что способен. Но сейчас, приобретя большой опыт, я действую куда более профессионально. Знаю, где находится эта грань, когда не стоит принимать больше даров. Для этого всего лишь нужно было пару раз умереть.

— Господин, я могу сразу направить к вам претенденток, — продолжила Алина.

— Нет, пусть приходят ко мне ночью через тени.

— Представляю, какие будут слухи, когда через вас пройдут двенадцать горничных, — смеется служанка.

— Не самые плохие слухи, — улыбаюсь я.

Особенно по сравнению с тем, что распространяют обо мне братья и Разумовский.

— А мужчин к вам можно отправлять? — хихикает Алина.

— Нет, таких слухов мне не надо.

— Тем более, у меня в организации нет мужчин.

— Знаю, у тебя и организации нет.

— Но прикольно же иногда считать, что она есть, — улыбается Алина и исчезает в тени.

Григорий Романов находился в плохом расположении духа. Он слышал о том, что на его сестру случилось нападение, затем пообщался со своим старшим братом Федором. Разговор был непростой, но Григорий понял намек, что не стоит лезть в это дело. Единственное, что мог средний наследник — это обернуть ситуацию в свою пользу, поэтому недавно записал обращение, тем более, этого того хотел Разумовский, чтобы укрепить позиции наследника.

Григорий был не против решения, которое приняли и без его участия. Но ему было немного грустно от произошедшего, не более того. Все наследники понимали, в какой семье родились и были готовы к потери друг друга.

Но больше Григория расстраивало поведение младшего брата. Он поругался с Разумовским, и теперь канцлер при каждом удобном случае бежит к среднему наследнику, поскольку у того еще оставались свободные вето. Но сегодня и они закончились.

На самом деле, хорошо, что у Димы не хватило ума не мешать и договориться. С ним очень скоро разберутся, и без участия Григория, в этом наследник был уверен. Слишком большого врага Дима себе нажил в виде канцлера и начальника службы безопасности в одном лице.

В этом есть еще один огромный плюс — теперь Разумовского используют только Григорий и Федор. Канцлер сегодня подсказал среднему наследнику, как можно отомстить Дмитрию за все унижение, что он доставил своему брату. А Григорий невероятно сильно хотел отомстить, и целыми днями не переставал думать, как это сделать, и вот сегодня звезды сошлись. Но для исполнения плана канцлера нужно как можно быстрее вернуться в столицу.

С этими мыслями средний из наследников сел в самолет. С ними и взлетел.

— Ваше Высочество, через четыре сама мы будем в столице, — с дружелюбной улыбкой сообщила стюардесса.

— Хорошо.

— Принести вам напитки?

— Да, принеси…

Четыре часа, и он устроит Дмитрию такой сюрприз, после которого все окончательно изменится.

Лицо Григория растянулось в злобной улыбке, и в этот момент самолет затрясло, как при турбулентности. Загорелись красные лампочки, сверху выпала маска.

Улыбка на лице резко сменилась открытым от шока ртом. Он весь побледнел.