Хильда, прильнув ко мне, облегчённо выдохнула. Закат дотлевал за горным хребтом, небо перекрашивалось в тёмную синь, а вокруг машины сгущались сумерки.

— Никогда не любила пикники на природе, — призналась Хильда. — Предпочитаю комфорт, тем более что у нас на севере редко теплеет так, чтобы наслаждаться прогулкой. Изнеженная аристократка, что с меня взять. Простор для насмешек просто громадный, пользуйся.

— Обязательно.

— А мог бы и отказаться ради приличия.

— Ишь, чего захотела.

Стало совсем темно. За окнами ничего нельзя было разглядеть, и даже кусты исчезли в чернильном мраке. Ночные звуки доносились со всех сторон — поскрипывание, шорох, стрёкот сверчков и, кажется, чьё-то фырканье.

— Надеюсь, — негромко сказала Хильда, — нас тут не скушают.

— Да, это был бы самый идиотский финал наших похождений. Но маскировка нас, по идее, должна прикрыть не только от людей, но и от крупных хищников.

— Хоть какие-то приятные новости.

— Расскажешь подробнее, что учуяла в офисе? Что там за «другие следы»?

— Я сразу не поняла, что меня смущает. Сам по себе тот накопитель-пустышка не так уж важен, но он ощущается как… Трудно сформулировать толком… Как часть чего-то более сложного, разветвлённого…

— Гм, забавно. Такие кругляши объединены в единую сеть?

— Не так напрямую. Это не то же самое, что ваши мобильники, например… Скорее я воспринимаю их как фрагменты большой мозаики…

Поразмыслив, я уточнил:

— Если есть система, то для чего она? Вот что важно. Попробуешь рассмотреть, пока нас не отвлекают?

— Да, только надо полностью сконцентрироваться. И это будет долго.

— Можно подумать, мы куда-то опаздываем. Давай, няша, приступай.

— От меня что-нибудь потребуется? — спросил я, прежде чем Хильда сосредоточилась. — Могу как-нибудь помочь?

— Отгоняй комаров, шакалов и мамонтов, если вдруг набегут.

— Инструкцию понял. Что-то ещё?

— Не знаю. Раньше ведь я не ощущала флюид так остро — восприятие изменилось из-за того, что слишком много контактов с отравленными камнями. Ни у кого из штурманов ничего подобного не было. Пытаюсь интуитивно это использовать.

Я взял её за руку, наши пальцы переплелись. Темнота вокруг остывала после долгого дня. Я слышал дыхание Хильды — оно становилось медленнее, ровнее и глубже, будто она спала наяву.

Минуты текли. Ничего не происходило, и всё вокруг начинало казаться мне нереальным. Не укладывалось в сознании, что я нахожусь в незнакомом мире, прячусь в кустах от магов, которые летают на ящерах, а рядом со мной сидит герцогиня, похожая на снежную фею.

Чудилось, что вот-вот зазвонит будильник и я проснусь в общежитии под Москвой. Настанет обычный день, и на перемене в Академии Космофлота я перескажу этот сон сокурсникам, чтобы они поржали и посоветовали мне больше не налегать на фэнтези-книжки…

Флюидный ветер проник в машину, и Хильда вздрогнула, как от холода, приходя в себя. Я поспешно обнял её:

— Как ты, няша?

— Терпимо, только голова кружится.

После паузы она снова заговорила:

— Сейчас, когда спешки нет, я действительно увидела больше. Общую картину так и не поняла, она слишком масштабная. Но кое-что новое всё же есть — на уровне ощущений, конечно…

— А на словах?

— Погоди, давай по порядку. Артефакты у этого Миккентайо напоминают брелок, который был у шпиона, так ведь? Но, по сравнению с ним, они — примитивные, маломощные. Это приблизительно как…

«Как флоппи-дискета и жёсткий диск на суперкомпьютере», — закончил я мысленно, пока Хильда подбирала сравнение, а вслух поощрил:

— Продолжай, я понял.

— Так вот, Миккентайон нам заявил, что он — глава филиала. А филиалы, как я подозреваю, есть в каждом городе. Понимаешь? Накопители слабые, но их очень много по всей стране. А может, и за хребтом.

— Согласен. Но это — логика, а ты обещала мне ощущения.

— Множество слабеньких накопителей — как координатная сетка. Или как клеточки на тетрадном листе. И как раз-таки в этом смысле они создают основу для чего-то более сложного. Для какого-то плана, придуманного «змеями». Вот такие у меня ощущения, и это — плохая новость.

— Да уж, блин…

Почесав в затылке, я снова прокрутил в памяти слова Хильды и зацепился за последнюю фразу:

— Плохую новость ты рассказала. А хорошая будет?

— Надеюсь, да. — Она улыбнулась, как мне почудилось в темноте. — Отголосок совсем уж смутный, но всё-таки. Если продолжать аналогию с тетрадным листом, то на нём, по-моему, есть… Сказала бы — клякса, но это не совсем то. Скорее — участок, который не на виду…

— Слепое пятно?

— Угу. И оно заметно лишь стороннему взгляду, внешнему наблюдателю, вот что важно. Я это пятно чувствую, а аборигены — вряд ли. Они с ним находятся в одной плоскости, поэтому и не видят.