Секретам решено было обучить и командира Этио Апотелос, который всегда на передовой. То с пустотными тварями в Орта Миос сражается, то на левиафане, то ещё какая-нибудь нечисть решит угрожать стабильности. Такая работа сопряжена с определёнными рисками, так что из исключения начались тренировки обучению Словам.

Однако очень много факторов влияют на результат. Даже многотысячелетние старцы в лице архиепископа и главы Гильдии с трудом постигали тайны мироздания. Командиру тоже куда больше тысячи лет, но… чего-то ему не хватает. Может гибкости сознания? Большей личной воли, которая так или иначе прогибается в силу условностей профессии, в которой не требуется наличия мнения или собственных мыслей.

Только одно слово смог выучить последний сотрудник Этио Апотелос. В последний раз, когда с уст слетело безмолвное сотрясания мироздания прошло крайне много времени. Тогда последствия чуть не убили командира. Впрочем, сейчас сохранение собственной жизни не играет особой роли. Одно слово, вся его мощь прошла в моменте по Кихарису мгновенно стерев до атомов самого глупца, чьё тело просто не выдержало силы самих Творцов. Никакого контроля, никакой цели, просто чудовищное эхо, которое пронеслось повсюду и волей не волей обречено было вонзиться в структуру группового заклинания епископов. Внезапный разрыв их обряда обернулся мощней магической отдачей и на миг ошеломил всех лидеров культа Этия.

В этот же момент в поле зрения близнеца появился Лансемалион Бальмуар, оставшийся фактически без прикрытия. Вот он шанс, однако слишком многое не учтено. Хотя бы то, что если где-то находится Дхинарел Нар’Авид, то рядом сражается и весь его род. И неожиданно сердце Дельдамиона перестало биться.

— Сестра… — во все поглощающем отчаянии возможно сильнейший маг воздуха просто замер, переведя взгляд в небо и забыв о своей цели.

Подобно алым кометам сквозь грозовые тучи летели десятки тел. Лучшая гвардия Нар’Авидов, тёмные эльфы по праву рождения, стоящие выше других рас, они не умирали сразу, даже после того, как их головы слетали с плеч, то ардия продолжала биться и насыщать кровью тело. В свою очередь багровые реки грустными шлейфами мчались за каждым мертвецом, чей приговор уже нельзя оспорить, пусть даже ардия продолжается биться за право жить.

И среди всего этого безумия, быстрее всех мчались сцепленные маги, чья дуэль закончилась ещё за два километра до земли. Со стихийным взрывом приземлилась Киране, упираясь ногой в пробитую грудь сестры Дельдамиона. Сломанный хребет, сквозная дыра на месте сердца, из глаза торчит кинжал, а рук просто нет, их будто отгрыз один из чёрных крылатых ящеров.

С безумным взглядом тёмная эльфийка вырвала копьё и тут же метнула его в убийцу собственного брата. Сразу же после этого последовал рывок и сверкнули багровые мечи, пока алые реки помчались прямо к Киране, чьи белые волосы начали впитывать чужую кровь. С невероятной яростью она вступила в новое противостояние с, казалось бы, слишком сильным противником. Но что-то необычное находилось на стороне представительницы истока Дкал’Алинтар. Ведь даже с учётом огромного потрясения и эмпатического удара близнец находился на несколько уровней силы выше, но почему-то отступал шаг за шагом всё дальше от янтарноглазого мага.

Тем временем обряд уже подходил к концу. Весь рисунок построен, пару маленьких штрихов и воссозданный клин пробьёт любую оборону, даже ту которую возвёл сам глава Гильдии. Благодаря пешкам на доске также удалось сохранить большую часть силы и накопить дополнительные резервы.

— Халсу’Алуби!!! — проревел во всю глотку Лансемалион Бальмуар. — МНЕ НУЖНА ТВОЯ ПОМОЩЬ!!!

И медленно Луч Солнца начал подниматься над землёй, вылетая из руки мага молний. Могущественный артефакт под действием электромагнитных волн уже преодолел двадцать метров и начал вбирать в себя силу всей огненной бури, что создал дух сильнейшего мага огня. Артефакт становился подобен самому солнцу, а желание мести правителя Анхабари, перенаправленное невероятной волей самого Лансемалиона, достигало абсолюта. Через мгновение указана цель и словно из магнитной катушки на невероятной скорости копьё полетело прямо в главу Гильдии. Взрыв огня и хаос.

Сразу же за этим случилась неожиданная вспышка хара позади, после чего взорвалась клетка молний. Причину первому янтарноглазый маг назвать не мог, а причина второго — логичное завершение заклинания. Вся мощь орбитального оружия единым потоком помчалась к цели, уничтожая всё на своём пути. И Ахикрис, и Кихарис расщеплялись под влиянием невероятной силы, не оставляя ничего. С взрывом клетки лучший дуэлист Эдема также достиг максимальной скорости, которая грозилась приблизиться к скорости света. Неуловимый и непредсказуемый, он начал краткий поединок с главой Гильдии, который пытался предсказать откуда будет нанесён удар.

— Ошибка, — победная мысль промелькнула в сознании может и плохого стратега, но, пожалуй, лучшего тактика Эдема.

Резкий выпад стихийного копья из молний столкнулся с посохом главы Гидьдии, ещё слегка ослеплённого Лучом Солнца. Затем два артефакта столкнулись и в завихрения хара исчезла половина поместья, которое и так было раздроблено слиянием Кихариса и Ахикриса. Обманный удар, после которого следует десяток новых, один из которых будет критическим.

И в следующее мгновение глава Гильдии использует огромную силу, объединяя мастерство владения Первым Языком и своим новым артефактом. На секунду он умудряется взглянуть в будущее, чтобы увидеть действие противника и ему удаётся это сделать вопреки всей сложности проведения столь быстрого ритуала. Но меньшего Ланс и не ожидал, иначе бы не стал выходить за грань возможного. Никаких полумер, каждый здесь раскрывает свой максимум, ведь на кону стоит всё.

В дребезги разлетаются лучшие доспехи Алгиренды, плоть растворяется и лишь руны на костях спасают от смерти. Сам же глава Гильдии готовится добить наглеца ударом в сердце, замаха делает рука, в ней материализуется меч из пространственной хранилища, после чего фигура Бальмуара ставит шах.

Тот, о ком можно легко забыть и тот, чьи способности настолько же невероятно уникальные, насколько же недооценённые. Опытный боец со своим клубом, тёмный эльф из Орта Миос, любитель устроить драку из простого интереса кто сильнее, а также паресис, чьи защитные чары с трудом проедала сама бездна. Его след в Кихарисе не заметил даже глава Гильдии, хотя мог бы, но всё внимание сконцентрировано в других местах.