С этими мыслями он подошел к двери, коснулся ручки, потянул ее на себя… и вдруг раздался мощный взрыв!

За считанные мгновения кабинет разнесло на куски, а канцлера пронесло через несколько стен. Он едва успел активировать свой доспех!

Приземлился он в ванной комнате. Голова ударилась о раковину, разбив ее вдребезги. По полу потекла холодная вода.

Глаза канцлера бешено забегали по сторонам, но поднятые взрывом дым и пыль закрывали весь обзор. Миг… и до него дошло произошедшее.

— Какого хрена?!

То, что началось после взрыва в моих покоях, нужно было видеть!

Сижу я на диване в коридоре, возле пробитой стены, весь в саже, пью принесенный Алиной чай, кстати, с лимоном, и удивляюсь происходящему. Все бегают туда-сюда и делают вид, что чем-то заняты, и что они приносят очень много пользы. Хотя, по факту, от кучки гвардейцев здесь нет никакого толку, поскольку их руководителей на месте все еще нет. А то, что начальство не пришло — наверняка причина во втором взрыве, о последствиях которого я пока не знаю.

Если канцлер умер, то я сильно разочаруюсь в этом человеке. У меня не было цели его убивать, только заставить задуматься, что все его действия могут иметь обратные последствия. То же самое произошло на суде. Я сломал все его планы и подпортил репутацию не только братьям, но и Виктору Степановичу, он же собирал ложные доказательства. То же самое произошло и со взрывом.

Однако, как бы странно это не звучало, но убивать канцлера сейчас крайне нежелательно. Его род играет значительную роль в Империи и обезглавливать его попросту глупо. Не говоря уже о том, что освободится должность канцлера и главы службы безопасности империи.

Попасть на это место много желающих, только вот не каждый готов служить на благо своей империи так, как это делал Виктор Степанович. Если отбросить всю его неприязнь ко мне, то этот человек всеми силами топит за благополучие империи. А уже на втором месте стоит его собственный род.

Канцлер — сильный Одарённый, и я не уверен, что если бы мы с Алиной встретились с ним в открытом бою, то выстояли бы. Поэтому, наверняка он жив.

Отец наш умер в очень неудобное время. Подождал бы семь-восемь лет, тогда было бы гораздо проще, чем сейчас, когда я только-только начал возвышаться. Но, к сожалению, у судьбы на этот счет были какие-то свои планы.

Хоть мой дар и кажется невероятно сильным, у него много ограничений, и чтобы полноценно его раскрыть, нужно ещё время. А времени у меня как раз и нет.

Однако, несмотря на все происходящее, это не самая моя плохая жизнь. В одной из жизней, например, в возрасте девяти лет меня насмерть сбила карета! Вот это было действительно обидно. Шел я по полю, никого не трогал, а магический щелчок услышал слишком поздно. Не успел ничего предпринять, как прямо предо мной открылся портал, из которого вылетела карета с черными лошадьми. И всё! Прямиком на перерождение!

О, а вот и начальство из службы безопасности, вместе с гвардейцами, идёт. И сотни лет не прошло!

— Дмитрий Алексеевич, вы не пострадали? — обращается ко мне Леонид Борисович, он был одним из тех, кто якобы должен был отвечать за мою безопасность.

— Нет, — отвечаю я и ставлю чашку с чаем на журнальный столик перед собой.

— Хорошо, что с вами всё в порядке, — сухо отвечает он.

Мне показалось, что он слегка расстроился? Не показалось… Хотя, надо отдать Леониду Борисовичу должное, эмоции он скрывает хорошо. Просто за столько прожитых жизней я научился считывать их до мельчайших деталей, поэтому легко могу сделать выводы даже по дрогнувшим морщинам на его лбу.

— Вижу, что вы очень спешили, — отвечаю я, не скрывая иронии.

— Пришли, как только смогли, Ваше Высочество!

— Что с канцлером? — серьезно спрашиваю я.

— Вы уже слышали? — удивился Леонид Борисович.

— Конечно. А кто не слышал?

Он оборачивается к мельтешащим в коридоре гвардейцам:

— Вы чего тут языками трепитесь?

— Вы не переживайте, языками они не чесали, а во время вашего отсутствия делали важный вид. Вон тот, например, уже восемь минут на пустую стену смотрит, словно ищет на ней что-то, — говорю я.

Леонид Борисович вопросительно смотрит на меня. Приходится пояснить:

— Я знаю, в какой стороне находится кабинет канцлера и слышал взрыв.

— Виктор Степанович не пострадал, — кивает безопасник, и на его лице читается явное облегчение.

— Хорошо, что с ним тоже все в порядке.

— У вас есть предположения, кто это мог сделать?

— У канцлера много врагов. Не меньше, чем у меня, — пожимаю плечами.

— Нам потребуется провести несколько проверок, поэтому нужно на некоторое время переселить вас в другие покои.