Возможно, сейчас он наблюдает за этим процессом с того света и получает массу удовольствия. При этих мыслях Федор недовольно скривился. Раз его отец не смог разобраться с порядком престолонаследия, то старшему отпрыску придется взять все в свои руки.

С одной стороны, Федор был рад, что его родной брат не погиб в этой череде покушений, а с другой — он продолжает быть его соперником. И пусть шансы занять престол у Дмитрия невелики, но он успешно вставляет Федору и Григорию палки в колеса.

И даже, когда Федор станет императором, Дмитрий не отстанет! Вот от кого можно ожидать подлого клинка в спину и тогда кто-то другой займет трон. Нет, этого нельзя оставлять без внимания. Никак нельзя!

Он бы хотел все решить по нормальному… Но остальные его родственники не откажутся от трона в его пользу. А это означает что все они угроза и помеха.

И пока все четверо наследников живы, шанс есть у каждого. Поэтому Федор не может позволить себе расслабиться ни на миг. И сейчас он должен заняться вопросами развития Российской империи. Ведь государство находится в полной заднице, и он хочет вытащить ее оттуда, как бы тяжело это не было.

Но самое печальное, чем больше его братья и сестра борятся за власть, тем большую награду Федору приходится обещать своим союзникам, и тем меньше он в будущем сможет сделать для империи. Ресурсов на по-настоящему важные дела попросту не останется.

Но и выбора у Фёдора тоже нет. Если у него не будет союзников, то на трон сядет кто-то другой! А он никак не может себе этого позволить. Тогда от империи вообще ничего не останется. Сейчас назревают серьезные проблемы с соседними государствами, и Федор был уверен, что никто, кроме него, не сможет их решить. Потому что его братья и сестра не понимают, что лучший выход — это война! Быстрая и победоносная! Война, которая сплотит всю империю.

— Только что поступила информация, что ваш брат отправился в Ивановскую тюрьму, чтобы привести в действие смертный приговор, — говорит тот же сотрудник, убирая телефон в карман. — Почетное дело, два года никто из императорской семьи не мог разобраться с этим заключенным.

На это Федор только хмыкнул. Он и сам не хотел марать руки, этим в их семье после смерти императора занимался Дмитрий, попросту потому, что больше никто не хотел. Если бы не он, то сотни приговоров к казни не были бы исполнены до сих пор.

— Распорядитесь, чтобы в завтрашних газетах этот случай выставили в плохом свете. Пусть все знают, что мой брат — мясник, который ничего не умеет и не любит, кроме как казнить.

— Вы уверены? Наверняка ваш брат узнает, чьих это рук дело.

— А как он узнает? — Федор пристально посмотрел в глаза безопаснику.

— Если провести расследование, то легко можно вычислить, откуда наводка.

— Значит, сделайте так, чтобы это невозможно было узнать! Почему я должен учить вас, как делать вашу работу?

— Будет сделано! — осекся сотрудник службы безопасности.

Федор кивнул, разрешая троице удалиться. Теперь он был уверен, что они не облажаются, а иначе уже поняли бы, что отвечать им придется лично перед Федором.

А он сам улыбнулся. Ему было радостно, что он придумал подобный план. Такими темпами у Дмитрия не останется никаких шансов на престол!

Я только что казнил человека своим клинком. Попросту отсек негодяю голову с одного удара, безо всякого подвоха.

Многим кажется, что казнить — легко, но нет. Убить связанного человека не каждый может. Это не то же самое, что убивать в бою.

А нанести удар, который сразу отрубит голову, для этого тоже нужно мастерство. Даже у опытных палачей древности это не всегда получалось с первого раза, и приходилось наносить удар за ударом, пока голова не упадет с плеч.

На протяжении многих жизней я всякое повидал, и вот за такими неопытными палачами наблюдать было больнее всего. Одно дело — быстрая смерть, другое — когда человеку приходится страдать.

Как-то раз в одной из своих жизней, когда был довольно юн, чуть младше, чем сейчас, я служил гвардейцем при армии короля и мне довелось наблюдать такую казнь на площади.

Палач нанес три удара, но никак не мог перерубить шейный позвонок, и все это время человек продолжал громко стонать. Я не выдержал и поднялся на помост, затем подошел к палачу со своим мечом. Велел ему посторониться, а гвардейцу перечить он не посмел. И одним ударом доделал начатое. Казненный был предателем империи, но даже он не заслужил таких страшных мучений.