Его рука резко поднялась, и я почувствовал, как что-то ледяное проникает сквозь кожу прямо к тому месту, где когда-то был кристалл. Сжал зубы, сдерживая крик. Эта тварь пыталась вырвать то, чего уже не было.

— Кто ты такой? — голос прозвучал прямо в голове, миновав уши.

Мысли заметались, пытаясь укрыться от этого вторжения. Воспоминания хотели вырваться наружу, но я удерживал их из последних сил.

— Момент! — выдавил я и чихнул.

Аж отпустило, но голова тут же закружилась от боли, которая последовала за этим. Ощущение было такое, словно в череп забрался кто-то очень любопытный и теперь копался там грязными руками. Я попытался сосредоточиться на эфире, направить его внутрь, чтобы вытолкнуть незваного гостя, но сил едва хватало, чтобы дышать.

— Как ты связан с повстанцами? — спросил сидящий каратель.

— Ни… как, — процедил я сквозь зубы. — Видел… несколько раз… тех, кто говорил о солах, а так дальше тринадцатой Терры нигде не был.

— Канавар Солнцев, — повторил имя каратель с акцентом. — Вы общались.

Это даже не был вопрос — утверждение. Они уже знали ответ. Просто проверяли, солгу ли я.

— Да, — выдохнул, стараясь не думать о деталях наших встреч. — Он чокнутый… любит монстров… больше, чем людей…

Новая волна боли накрыла меня с головой. На этот раз они били прицельно — по мыслям о Канаваре. Я чувствовал, как из памяти буквально вырывают кусками воспоминания о нашей встрече на рудниках, о земляном медведе, об аномалии…

— Хватит с него? — спросил сидящий каратель. Перед глазами всё плыло, я уже едва различал кто где.

— Эй, вы чего… — закашлялся. — Я думал мы только начали.

Боль вдруг исчезла, оставив после себя звенящую пустоту. Я бессильно распластался на полу. Перед глазами плясали чёрные пятна, во рту ощущался металлический привкус крови.

Каратель с акцентом обошёл меня и вернулся к напарнику. Сидящий за столом поднял руку. А потом стало темно…

Сознание прорывалось сквозь темноту, как пьяный через колючий кустарник — медленно и с большим количеством неприятных ощущений. Боль накатывала волнами, пульсировала в каждой мышце, каждой косточке. В голове будто поселился оркестр, который решил сыграть все симфонии разом.

Звуки возвращались постепенно. Сначала — монотонное капание воды где-то в углу камеры. Потом — далёкий скрежет металла, похожий на смех проржавевшего механизма. И наконец, тяжёлое дыхание совсем рядом. А потом… что за?..

— Фу! — дёрнулся, распахивая глаза, когда почувствовал чьи-то зубы на своей руке. — Отвали!

Ульрих отпрянул от меня, словно ошпаренный. Его лицо, и без того бледное, стало совсем белым. Беззубый рот приоткрылся в немом удивлении, а по подбородку стекала кровь. Моя, между прочим.

— Ты живой?! — прохрипел он, отползая подальше. В его единственном нормальном глазу плескался неподдельный ужас. — Невозможно… Ты должен был…

— Умереть? — попытался пошевелиться и тут же пожалел об этом. Тело отозвалось такой болью, будто меня пропустили через мясорубку, а потом решили собрать обратно, но забыли инструкцию. — Прости, что разочаровал. Привычка такая дурацкая — выживать, когда не должен.

Его второй глаз, тот что с красными всполохами, сейчас светился ярче обычной лампочки в дешёвом борделе. Ульрих продолжал пялиться на меня, как на восставшего мертвеца. Хотя, учитывая мое состояние, может я и правда больше походил на труп.

— Они тебя… допрашивали? — спросил Ульрих, всё ещё держась на расстоянии, словно я мог в любой момент превратиться в монстра.

— Если можно назвать допросом светскую беседу с элементами физического насилия, — попытался сесть прямо, но тело категорически отказывалось подчиняться. Каждая мышца протестовала, как избалованный аристократ против тяжёлой работы. — Скорее у нас просто не сложился конструктивный диалог.

Ульрих, видя мои мучения, наконец решился помочь. Его прикосновения были осторожными, словно он боялся, что я рассыплюсь от любого неверного движения. Возможно, не так уж он и ошибался.

Приняв вертикальное положение, я наконец смог оценить масштаб повреждений. Картина была так себе. Костюм превратился в окровавленные лохмотья, на руках виднелись глубокие порезы, которых я даже не помнил. Всё тело покрылось синяками.

Руки представляли собой особенно печальное зрелище — сплошное месиво из мяса и синяков. Зато одна нога всё ещё шевелилась, и на том спасибо. Каратели знали своё дело — ничего не скажешь, профессионалы.

«А ведь могло быть и хуже», — мелькнула мысль. Я специально дерзил и огрызался — если уж тебя всё равно собираются пытать, почему бы не получить хоть каплю удовольствия от процесса?

Самое интересное крылось в их магии. Эти ребята явно были связаны с Советом Видящих — такие техники я видел только у них. Ветер и пространство — очень специфическое сочетание. Старый хрен Оркан любил экспериментировать с подобными комбинациями.

Интересно и то, как упорно они пытались привязать меня к солам. Видимо, отсутствие кристалла души для них — верный признак повстанца. Забавно, что самое очевидное объяснение, что я из этого мира, просто из другого… — им даже в голову не пришло.