— Купи сердце — получи вторую половинку! — гремел мой голос, разносясь эхом между каменных стен домов. — А то и две! Третью — в подарок! У вашего мужа проблемы со страстью? Ничего! Артефакт Морозова быстро разморозит!

Горожане останавливались, тыкали пальцами в небо. Дети прыгали, пытаясь поймать падающие искры. Кабатчики выходили на крыльцо, держа в руках кружки, и с любопытством глядели в мою сторону.

А в это время в сети…

В местном чате «Севастополь-Сплетни» замигали сообщения:

— Видела новый товар? Говорят, Апраксин из портового квартала подарил сердечко жене и любовнице, и теперь они сестры! Там столько неловкостей!

— Бегом на площадь! Там продают настоящую любовь! Нам с мужем по семьдесят лет, мы купили, и… Теперь лежим в больнице. Диагноз: тахикардия на фоне любовных утех.

— Морозов, ты гений!

— Морозов, ты чудовище!

— Где купить третью половинку?

Мне снилось золото. Много золота! Ведь я вчера поработал на славу. Все артефакты, которые я сделал, раскупили за один час. Любви в мире стало больше! Правда вот проснулся я резко, словно кто-то треснул меня по голове, хотя, возможно, так и было — мир ещё плыл, а сознание барахталось где-то на грани сна и реальности. В груди неприятно покалывало… Невольно возникло ощущение, будто магия за ночь пыталась что-то сжечь внутри меня, но не успела.

Выдохнув, я провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна. В комнате было прохладно, утро хмурилось за окнами, но вставать всё равно пришлось.

Как человек, уважающий порядок (если не в жизни, то хотя бы в собственной гигиене), я добросовестно провёл весь ритуал утренних мыльно-рыльных процедур. Вода была холодной, зубная паста — неприятно мятной, а волосы как всегда торчали в разные стороны, будто я только что выиграл битву с электричеством.

Я натянул штаны, накинул рубашку с жилетом и лениво поправил рукава, когда раздался стук в дверь.

— Войдите, — произнёс я, заранее готовясь к чему-то подозрительному.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Григорий.

— Господин барон, у нас… гостья.

Я приподнял бровь.

— Что за гостья?

— Лиза Ефремова, — тяжело вздохнул он, будто произнесённое имя само по себе вызывало у него головную боль.

Я усмехнулся.

— Разве я звал её на чай?

— Она… категорична в своём желании поговорить.

— Хочет чего-то?

— Кажется, да.

— И почему у меня ощущение, что мне это не понравится?

Григорий молчал, но выражение лица говорил само за себя. Я кивнул и направился вниз. Там, прямо в холле, стояла Лиза. Её руки были скрещены на груди, взгляд насупленный, а в воздухе явно витало что-то, напоминающее грозу.

— Верни мне Плюма, — заявила она вместо приветствия.

Я лениво улыбнулся, сложив руки за спиной.

— Доброе утро, Елизавета. Рад видеть, проходи, чувствуй себя как дома.

Она прищурилась.

— Не надо этих любезностей. Верни мне Плюма.

— Ага, конечно, — кивнул я, будто соглашаясь. — Просто отдам, и ты уйдёшь?

Она сжала губы.

— Я попробую ещё раз.

— Ещё раз? — переспросил я, усмехнувшись. — Ты уверена, что хочешь повторить свой… хм… магический трюк? Напомню, условия те же. Если опять провалишься, то… — я сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Ты уже мне «торчишь», а это значит, что сумма долга кратно возрастёт.

Лиза мрачно посмотрела на меня, но в её глазах уже мелькало что-то похожее на тревогу. Я же просто наслаждался ситуацией. Ах, как же прекрасно начинается это утро!

Девушка подняла подбородок, явно собираясь пустить в ход последний козырь:

— Если ты не хочешь решить это мирно, я могу попросить отца заняться этим вопросом. Думаю, результат тебе не понравится.

Я выслушал её с искренним интересом, потом медленно улыбнулся.

— Правда? — с любопытством протянул я. — Ну, попробуй.

Она ожидала чего угодно — раздражения, гнева, может, даже страха. Но я просто стоял перед ней, спокойно и уверенно, с лёгкой усмешкой на губах.

— Лев…

Я поднял ладонь, останавливая её.

— Лиза, мне, если честно, плевать.

Она сжала губы, но промолчала. Я кивнул, сделав шаг назад.

— А теперь извини, но у меня, знаешь ли, очень много дел. Крайне важных, невероятно срочных!

Лиза ещё секунду смотрела на меня, будто пытаясь прожечь взглядом дыру в моей чертовски самоуверенной физиономии. А потом молча развернулась и вышла, оставив после себя лишь едва уловимый аромат злости и раздражения.

Отличное утро. Я это уже говорил?

Развернувшись, я неспешно направился в столовую, предвкушая завтрак. После утренних разборок с Лизой аппетит у меня только разыгрался.