Аэровокзал Магдебурга относился к новому поколению хабов, которое было заточено уже под авиацию, а не под устаревающие дирижабли. Там, конечно, имелось посадочное поле для цеппелинов, но основной упор немцы сделали на полосы для сверхзвуковых аэролайнеров. Терминал выглядел ультрасовременным и занимал три этажа, включая зону для аристократов. Из панорамных окон было видно, как очередной пассажирский самолёт выруливает на прямую и начинает разгоняться. Звукоизоляция отрезала от нас гул турбин.

Людей в залах ожидания было немеряно.

Я понятия не имел, как в такой толпе отследить пару беглецов, один из которых обзавёлся иллюзионом и постоянно меняет внешность.

Поднявшись на эскалаторе до третьего, аристократического яруса, мы встретили Дину, которая и повела нас через лабиринт коридоров в техническое крыло.

— Они эту фотку размножили и теперь показывают другим сотрудникам, — говорила китаянка, пока мы топали вниз по неприметной узкой лестнице. — Всерьёз струхнули.

— Это хорошо, — одобрил Бронислав.

— А что с записями? — уточнил я.

— И с роллами? — добавил Вжух.

Я посмотрел на питомца грозным взглядом, и тот прикрыл варежку.

— Километры плёнки, — пожаловалась Дина. — Даже на перемотке полдня потеряем.

— А сейчас они могут быть в здании? — открыв дверь, я пропустил вперёд Айминь.

— Маловероятно, — покачала головой карательница. — Охранники прочёсывают все залы, по нулям. Мы проверили списки пассажиров, Теодора Доплера там нет. Он нигде не фигурирует, как будто и не взлетал.

— Хрень какая-то, — не выдержал Бронислав.

— Частный борт? — предположил я.

— Не исключено.

Помещение, где собрались охранники аэропорта, напоминало диспетчерскую. Пульты, кресла, десятки экранов. Три полноценных видеостены, разбитых на отдельные сегменты. В каждой ячейке — своё изображение. Центральный вход, парковка, эскалаторы, кафе и рестораны, залы ожидания, кассы, выходы к гейтам…

И везде — толпы.

Мы вошли в комнату, и на нас сразу же обрушилась волна напряжения. Охранники, сидящие за пультами, нервно переговаривались между собой, а на экранах мелькали кадры с тысячами лиц. Дина подошла к одному из сотрудников и что-то быстро сказала ему на немецком. Тот кивнул и начал лихорадочно перематывать записи.

— Они уже проверили основные зоны, — пояснила Дина, обернувшись к нам. — Но если Доплер и его спутница использовали иллюзион, то найти их будет непросто. Они могли изменить внешность, одежду, даже походку.

— А частные рейсы? — спросил я. — Может, они улетели на чартере?

— Мы уже запросили данные по всем вылетам за последние два часа, — ответил один из охранников, явно напуганный присутствием карателей. — Пока ничего подозрительного не обнаружено. Но частные рейсы обычно не фиксируются в общем реестре, особенно если это VIP-клиенты.

Бронислав хмуро посмотрел на экраны.

— Значит, они могли улететь, и мы даже не узнаем, куда. — Он повернулся к Дине. — Есть ещё идеи?

Дина задумалась на мгновение, затем кивнула.

— Мы можем проверить грузовой кластер. Если они хотели остаться незамеченными, то могли использовать грузовой самолёт. Это рискованно, но вполне возможно.

— Хорошо, — согласился Бронислав. — Проверьте все грузовые рейсы за последние несколько часов. И свяжитесь с диспетчерами, чтобы узнать, не было ли каких-то нестандартных вылетов.

Охранники закивали и начали активно работать. Я тем временем подошёл к одному из экранов и стал внимательно изучать записи. Если Доплер и его спутница действительно использовали иллюзион, то, возможно, я смогу заметить что-то необычное — странное поведение, несоответствия в движениях или что-то ещё.

— Вжух, — позвал я полиморфа. — Ты можешь помочь? Твои глаза могут уловить то, что мы не видим.

Вжух, который до этого момента вяло сидел в углу, оживился.

— Конечно, — сказал он, запрыгивая на спинку ближайшего кресла. — Но после этого мы пойдём за роллами. Я видел японский ресторан внизу. Даже не пытайся меня обмануть, двуногий.

Охранники начали странно поглядывать на говорящего кота.

— Договорились, — улыбнулся я.

И скрестил пальцы за спиной.

Мы начали просматривать записи вместе. Вжух, несмотря на свою любовь к острой еде, оказался хорошим аналитиком. Его зрение было гораздо острее человеческого, и он быстро начал замечать странности в поведении некоторых людей.

— Вот, — вдруг сказал он, указывая лапой на один из экранов. — Смотри, этот мужик. Он слишком зажатый. И его движения… неестественные.