Лицо зачесалось, но когда я поднял руку на уровень глаз, то недоумение пробило очередное дно. Эта рука не принадлежала капеллану Ордена Паладинов! Нет тех шрамов, каждый из которых я помнил. Нет грубой и сухой от времени кожи, как и мозолей от меча. Да и ладонь с запястьем слишком… Тощие.

«Да, Август, такого дерьма ты точно ещё не видел», — щупал я своё лицо, продолжая недоумевать и нахмурился — черты не мои, это точно.

— Так… — я вдохнул полной грудью свежий лесной воздух и с силой выдохнул. — Та-а-ак…

Ответ на происходящее со мной у меня был и базировался он не на основе писания Ордена Паладинов, а на легендах Ордена Охотников. Защитники человечества, воины Кодекса и полубоги, как их называли простые люди. Ходили мифы, что смерть для них не конец. Что Кодекс даёт своим Охотникам, величайшим из них, шанс на перерождение. Но я не Охотник. Да, знал их. Общался с ними по долгу службы, помогал по мере сил, но… Как?!

Воистину говорили провидцы и мудрецы — замыслы Многомерной Вселенной неизвестны никому.

Приняв эту теорию за действительность, я повёл плечами и ещё раз осмотрелся. Не отрицаю — этот эпизод выбил меня из колеи, но стоило осознать и стало попроще. Да и вопрос решился лишь один из многих. Всё же непонятно, почему печать изменилась и что за этим последует, но я точно видел свою душу и могу сказать — Неназываемый здесь не причём. Нет на мне его ярма и метки. Первый делом нужно понять, где я оказался и действовать по ситуации, а затем… война план покажет.

Я решил осмотреть мертвецов, попутно взяв меч одного из них. Как раз того мужа, что лежал рядом со мной, когда я очнулся. Одноручный, сталь говно, рукоять не по руке, зачарований и рун нет, но сойдёт.

Похлопав по карманам, невзирая на испачканные в крови руки, я вытащил с одного из них… Что это?

Похоже на кошель, но кожаный и сворачивающийся будто книжкой. Он тоже был заляпан кровью. Отщёлкнув заклёпку, я развернул его и увидел в небольшом отделе, словно за мягким стеклом, миниатюрную мастерски нарисованную картину. С неё на меня смотрели миловидная черноволосая женщина и улыбающаяся маленькая девочка, сидевшая у неё на руках. Работа искусного мастера, ничего не скажешь. Либо же магии, что весьма вероятно. Слишком чёткие детали…

Вновь посмотрел на мертвеца, которого пришлось перевернуть, а затем вытащил картинку. На ощупь она была странной и гладкой, как бумага, но другой, да и в свете парящей Сферы Света она отливала бликами.

— Держи, воин, — вложил я картину в руки мертвеца на груди. — Пусть память о них будет с тобой там, где бы ты ни оказался.

Далее занялся другим содержимым этого интересного кошеля. Нашёл парочку купюр незнакомых мне денег, а ещё сложенный вдвое бумажный лист. Он-то и заинтересовал меня, но тут была проблема.

— Что за каракули? — нахмурился я.

Это не всеобщий, а значит мир, в котором я переродился, не объединен вратами. И это с одной стороны плохо, а с другой, возможно, хорошо. По долгу службы я знал, что молодые миры защищают Хранители и они закрыты от божественных сущностей и это хорошая новость. Плохая же в том, что мне не удасться попасть в знакомые миры и… А что, собственно, дальше, Август?

С этой мыслью я и завис, продолжая хмуриться и пустым взглядом смотреть на непонятный лист, испачканный в крови.

Ордена нет. Братьев тоже нет. Я — последний Паладин, но и тут не всё ясно. Печать другая, Скверна в душе. А Паладин ли я теперь вообще? По всем правилам и догмам я должен оборвать свою жизнь прямо здесь и сейчас, но…

Я поджал губы, а затем раздражённо скривился. Да, Многомерная Вселенная удивительна и причудлива, а её планов, как я и сказал ранее, никто не ведает, но зачем я переродился? Для чего? Не просто же так со мной случилось то, что случилось!

— Насрать, — вздохнул я, покачав головой.

Что за мысли посетили мою старую седую голову? Зачем, почему, за что… Как неоперившийся юнец рассуждать начал. Сделано, значит, надо! А там уже понятно станет, а если нет, то будет шанс прожить иначе. Мне неведома иная жизнь, кроме как путь Паладина, и это… интересно. Тем более, что тело молодое, а кости, которые ныли даже с печатями, больше не ломит!

Голоса из лесной чащи заставили меня резко оторвать взгляд от листка бумаги. В темноте виднелись факелы и они приближались, как становились сильнее и голоса. Незнакомый язык, но это понятно. Намерения? Неизвестны!