— Ну, как тебе? — спросил я.

— Сидеть не очень удобно, а так — просто потрясающе! На твоём берегу такая техника — в порядке вещей?

— Есть намного круче.

— Серьёзно? Ух, я бы посмотрела… Ставь прямо здесь. Не сопрут, не бойся…

Федерика уже тянула меня к крыльцу. Я не возражал, но поинтересовался:

— Чего тебе так не терпится?

— Ты просто не понимаешь! Новые ямщики появляются очень редко. А с твоего моста ещё не было вообще никого, мне кажется. Хотя точно не знаю, не буду врать. Но это очень важно, и я хотела бы поучаствовать. Ты же не возражаешь?

— С чего бы? С такой подсказчицей веселее.

На кирпичной стене у входа поблёскивала эмблема — металлическая звезда с восемью лучами. Могучая интуиция подсказала мне, что мы прибыли куда надо.

Мы вошли в холл. Там светились лампы в белых плафонах, а за стойкой сидел усатый мужик в иссиня-чёрном форменном сюртуке.

— Добрый день! — Федерика взглянула на него торжествующе. — К вам новый ямщик с сопроводительным документом. Юго-восточный мост!

Мужик недоверчиво поднял бровь. Я вручил ему карточку. Он принял её, всмотрелся и уважительно крякнул. Мне показалось, что по холлу пронёсся лёгкий сквозняк.

— Вам, сударь, к начальству надо, — сказал усатый. — Пятый этаж.

— Спасибо.

По лестнице идти не пришлось — здесь имелся лифт в решётчатой шахте. Натужно лязгая, он затащил нас наверх. Коридор был выложен крупными паркетными досками, а в его торце виднелась массивная дубовая дверь, снабжённая латунной табличкой.

Надпись я, к своему разочарованию, прочесть не смог — мой «встроенный переводчик», видимо, не распространялся на письменность. Буквы немного напоминали латиницу, но не складывались в слова.

Федерика же неожиданно оробела. Шепнула мне, косясь на табличку:

— Знаешь, ты лучше сам.

— Да ладно тебе, — сказал я. — Кто у них там сидит такой страшный? А то я надпись прочитать не могу.

— Глава ямской службы, риттер Янсен. Он с северного моста, а они там все очень педантичные. Начнёт меня спрашивать, зачем я с тобой пришла. А я ведь действительно не должна была, увязалась из любопытства… Ну, и вообще, вы будете обсуждать свои специфические цеховые проблемы, меня это не касается…

— Надеюсь, долго он меня не продержит. А потом отвезу тебя, куда надо.

— Нет, Тимофей, это уже лишнее, честно. Не буду ждать, сама доберусь. Тут рядом трамвай, буквально два шага.

— Да? Ну, как знаешь. Спасибо, что проводила. А своему руководству можешь передать, что юго-восточный варвар в моём лице был сражён наповал твоей компетенцией.

Федерика хихикнула, помахала мне на прощанье и скрылась в кабине лифта. А я открыл дверь с табличкой.

За секретарским столом восседала мымра лет сорока пяти, сушёная вобла. Наличествовал дисковый телефон, а также пишущая машинка и неведомая хреновина, напоминавшая сканер в ретрофутуристическом исполнении — плоский чугунный короб с крышкой из матового стекла.

Выслушав объяснения, мымра положила мою картонку сверху на «сканер». Нарисованные лучи заблестели в полную силу, воздух в приёмной вздрогнул, как будто кто-то взмахнул невидимым опахалом. Секретарша с рисунком скрылась в начальственном кабинете, пробыла там с минуту, вышла и сделала приглашающий жест.

Риттер Янсен выглядел как киношный викинг — здоровенный блондин с бородкой и длинными волосами, в светлой рубахе. Указав мне на стул, он пристально оглядел меня и заговорил с расстановкой:

— Господин Рябцев, вы впервые пересекли пролив, насколько я понимаю?

— Да. И очень хочу узнать, что это за остров.

— Это транспортный хаб.

Я хмыкнул. В здешних декорациях термин, выбранный «синхронистом», звучал как анахронизм. Хотя суть он передавал доходчиво, спору нет.

— И что за пути тут сходятся? — спросил я.

— Тракты между мирами, различными по своему развитию, но имеющими при этом фундаментальное сходство. Всего таких миров восемь. Восьмилучевая звезда — это не только эмблема транспортной службы, но и графическое отображение сопредельных пространств. Схематично-абстрактное, разумеется. Вот, взгляните.

Он кивнул на большую карту, висевшую на стене. Там тоже изображалась роза ветров, но более упрощённо. Вместо лучей звезды — просто разноцветные оси, прямые жирные линии на сливочно-белом фоне. Север, юг, восток, запад — ультрамариновый цвет. Юго-восток, северо-восток и северо-запад — насыщенный фиолетовый. Юго-запад — бледно-лиловый.

— Как видите, — сказал Янсен, — семь линий из восьми — очень яркие. Это миры, которые уже проявились на общем поле и подсоединились к хабу. Ваш — в их числе. Восьмая линия — блёклая. Этот мост существует в потенциале, но пока не проявлен. Одна из задач ямского приказа — как раз-таки его поиски. Эти восемь миров называются осевыми. А в обиходе термин «осевой мир» для краткости заменяется словом «ось».