— Тимофей, подожди!

Оля бежала следом, цокая каблучками. Поравнявшись со мной, спросила обеспокоенно:

— Что случилось? Ты такой хмурый вышел, я даже испугалась.

Я всмотрелся в её лицо. Не похоже было, что она притворяется. И хотя декан мог просто не посвятить её в хитрый план, я именно в эту секунду начал осознавать — собеседование не было постановочным.

— Не знаю, Оля. Меня, по ходу, отчислили.

— Что, прости?

Её глаза округлились. Теперь уже ей казалось, что я придуриваюсь. Мне почему-то стало смешно. Я притянул её к себе и чмокнул в макушку, после чего спустился по лестнице в вестибюль. Вышел на крыльцо и зачем-то вновь посмотрел на нарисованную звезду.

Солнечный луч коснулся её, и она сверкнула металлом.

Озадачившись, я вгляделся внимательнее. Рисунок на картонке и впрямь поблёскивал. А ещё он теперь казался рельефным и осязаемым — я на миг ощутил под пальцами гладкую нагретую сталь с крошечной зазубриной.

Затем наваждение схлынуло.

Я мрачно подумал — а вот и галлюцинации. Зрительные и тактильные сразу, в одном комплекте. Проявился-таки побочный эффект от тренировок на симуляторе? Вот именно сейчас, после несуразного теста? Ну, если так, то товарищ Павлов — реальный ас, просто мастодонт экспресс-диагностики…

Заметив урну рядом с крыльцом, я подошёл к ней и занёс руку, чтобы выбросить опостылевшую картонку.

Но почему-то заколебался.

Возникло вдруг иррациональное, но стойкое чувство — рисунок мне ещё пригодится. А если я его выброшу, то совершу ошибку, необратимый поступок.

Да, опасение было глупым, я это понимал — однако так и не выпустил картонку из рук. Мысленно обозвал себя долбоклюем и запихнул её в карман джинсов.

В другом кармане заверещал телефон. Я достал его, взглянул на дисплей — звонил однокурсник Макс. Ему, очевидно, не терпелось спросить, куда меня отправляют на полётную практику. Сам он уже имел назначение на Деймос-Транзитный и несколько выходных до вылета. По этому случаю мы договорились сгонять на Клязьминское водохранилище в компании двух бойких второкурсниц с навигационного факультета.

Я сбросил вызов.

Меньше всего мне сейчас хотелось обсуждать то, что произошло в деканате. К тому же подсознательно я всё ещё надеялся, что моё исключение — проверка на вшивость, фейк. И декан вот-вот позвонит, чтобы извиниться и сообщить настоящие результаты распределения…

Мобильник молчал.

Торчать у крыльца уже надоело, но я понятия не имел, как действовать дальше. Хотелось просто встряхнуться, слегка проветрить мозги. Чтобы никаких лишних мыслей, только скорость и ветер.

Дошагав до парковки, я оседлал свою «хонду».

Мотор взревел, и я вырулил на улицу. Знойный июньский воздух хлестнул меня по-приятельски, принял в тугой поток. План оформился окончательно — прочь из города, на простор, на трассу без перекрёстков…

Я свернул в сторону Ярославки.

И через полкилометра опять увидел знак с нарисованной переправой.

Он располагался ближе к шоссе, чем тот, предыдущий. И выглядел свежее — его, казалось, только-только нарисовали, причём не обычной краской, а какой-то продвинутой, очень яркой. Алый ободок треугольника буквально светился, как раскалённый.

Я остановился. Собрался вытащить телефон, но потом подумал — а смысл? Кому показывать фотографию? Товарищу Павлову? Однокурсникам, с которыми я, возможно, больше никогда не увижусь?

Блин…

Положив ладони на руль, я посмотрел вперёд.

Улица была пуста и безлюдна. То есть вообще — ни машин на проезжей части, ни пешеходов на тротуарах. Не слышно было ни голосов, ни звука моторов. Лишь деревья тихо шумели, тревожимые ветром, а светофор призывно горел зелёным.

Я словно попал в зазор вероятности, в статистическую прореху, на полминуты получив улицу в своё пользование.

Сердце забилось чаще.

Восторженно-сладковатая жуть накрыла меня, смешалась с зудящим, жгучим предвкушением неизвестного.

Я дал газу.

И через считанные секунды сообразил, что не узнаю ландшафт впереди.

Исчезла транспортная развязка, которая вывела бы меня на шоссе. А вместо неё появился мост.

Чувствуя, что кукуха со мной вот-вот попрощается, я снова затормозил.

Передо мной была даже не река, а морской пролив или что-то вроде. Береговая линия располагалась в пространстве так же, как и исчезнувшее шоссе. Стоя у воды, я смотрел сейчас на северо-запад.

Балочный мост без всяких инженерных изысков тянулся вдаль, заасфальтированный и не очень широкий, с низенькими перилами по бокам. Разводным он не выглядел — впрочем, конкретно это занимало меня в наименьшей степени.

Появление гигантского водоёма так меня поразило, что я несколько секунд заворожённо таращился на золотые блики, рассыпанные по волнам. И только затем, встряхнувшись, попробовал рассмотреть противоположный берег.

Сначала мне показалось, что мост теряется в голубоватой дымке у горизонта или вообще обрывается над водой. Сняв шлем, я сфокусировал зрение.