— Наши силы растянуты вдоль границ. Численность противника доподлинно неизвестна, но есть сведения, что их никак не меньше пятидесяти тысяч на всей линии фронта.

— Да. И это, когда мы располагаем лишь двадцатью тысячами штыков, лишенных сильного артефактного вооружения! — вставил грузный генерал. — А снять людей с других границ мы не можем. Наши «добрые» соседи с удовольствием воспользуются нашим замешательством, случись чего. Остается только центр Российской империи, да столица с Москвой, откуда мы можем подтянуть резервы.

— Но на это нужно время… — сказал я. — Мобилизация в любой стране после долгих лет мира — это всегда неповоротливая и строптивая тварь…

— Золотые слова! — хмыкнул Суворов и покосился взглядом на Императора, мол, а парень не так уж и глуп.

Тем не менее я продолжал вслух анализировать обстановку:

— Пока все силы стянутся в несколько кулаков и будут сформированы новые армии, враг уже плотно закрепится на земле и подготовит плацдармы для дальнейших агрессивных действий… Время играет против нас…

— Так что вы предлагаете, юноша? — сомкнул брови на переносице грузный генерал.

— Гибридность…

— Что?

— Судя по всему, наши враги не в курсе, что войну можно вести не только штыками, порохом и магией… — усмехнулся я.

— А чем же еще? — поинтересовался Суворов.

— Информацией, диверсиями, дипломатией, шпионажем, культурой, деньгами — инструментов — море! — пролистывая сводку новостей на польском языке, переходя из одной социальной сети в другую, я откровенно улыбался. Моя старая покупка в виде «Шишки» очень пригодилась в этом деле. — Мне нужны контакты со всеми нашими шпионами на территории Запада и Польши.

— Мы и так устраиваем диверсии. — хмыкнул Суворов.

— Я знаю. Но бьете не туда, куда нужно. Сердце любого государства — это его люди, их воля. Нужно вызвать у них ненависть к правящей элите… Парализовать работу предприятий и заводов, посеять грязные и мерзкие слухи в рядах вооруженных сил противника. Пусть каждый солдат по ту сторону баррикад переживает о близких, о тыле, пусть каждый из них почувствует, что брошен своей страной. Нужно устроить информационную бомбардировку противника во всех социальных сетях Польши. Бить нужно по молодому контингенту…

— Но почему по молодому? Они же ничего не решают? — недоумевал грузный генерал.

— Потому что революции — дело молодых. Юность — самая податливая и верная субстанция для бунтов и резких перемен. — отвечал я. — Нам нужно также мобилизовать Союз Писателей Империи. Пусть все работники пера, что знают польский язык, работают над сломом духа противника, над раскачиванием ситуации в Варшаве, над дезинформацией врага. Пусть все хакеры и информационные ведомства подключаются к этому.

— В этом что-то есть… — задумался Суворов. — А что будем делать на театре военных действий?

— Партизанить… — оскалился я. — Злостно, жестоко и беспощадно, как умеют делать только русские! Не мы пришли к ним с мечом… Пусть же теперь пожинают плоды своей глупости.

— А конкретнее? — спросил меня Император.

— Ситуация уже поменялась, пока мы тут разговариваем. — отодвинувшись от карты, сказал я. — На месте информации будет больше, а следовательно и данных для анализа.

— Говоришь, как компьютер. — хмыкнул Марк.

— И считаю также, будь уверен. — улыбнулся я учителю.

— Что ж, надеюсь, вы не подведете Отечество, юноша. — сказал мне Суворов и протянул руку. — Я по-прежнему не доверяю вам, но, по крайней мере, вы убедили меня, что вы не безмозглый глупец.

— Спасибо. — пожал я руку прославленному человеку.

— Совет окончен. — громыхнул басом император, и все поспешили по своим делам. Все, кроме меня и Марка.

— Что такое? — Николай Годунов остро посмотрел мне в глаза.

— Мне нужен отряд сильнейших одаренных. Уровень Возвышения, не меньше…

— Зачем?

— Для победы, разумеется. — усмехнулся я, предвкушая предстоящую авантюру.

Ужин прошел неплохо. Несмотря на тревожные вести с фронтов, государь и его семья старались сохранять за столом завидное спокойствие. Анастасия держалась просто отлично. Ничто в ее виде не говорило о том, что творилось в её душе, в ее сердце… Мы притворялись обычными друзьями. И вроде бы у нас получалось.

Быстро насладившись высокой кухней, мы с Марком вежливо распрощались с императорской четой. У нас оставалось немного времени на сборы. И я тут же направился в свои покои.