– Доброе утро, сэр! – ринулся в бой.

У Деплена просто глаза на лоб полезли. Адмирал с адъютантом слаженно занялись привычным делом – Айвен сортировал сообщения, почти непрерывно поступавшие по защищенному каналу, перекидывая туда-обратно замечания, а иногда – устные запросы или приказы, непрерывным потоком возвращая заметки, сообщения и распоряжения обратно в оперативный отдел на Комарру или в барраярский Генштаб в Форбарр-Султане, находившемся от них еще в пяти днях полета. Как и ожидал Айвен, разоблачение шайки расхитителей и контрабандистов привело к резкому увеличению служебного трафика. А когда информация наконец достигнет Зергияра и пойдут сообщения от командора Джоула, вот тогда произойдет настоящий взрыв!

– Айвен! – где-то через час окликнул его Деплен.

– Да, сэр?

– Прекратите насвистывать. Это слишком похоже на звук, который бывает при утечке воздуха.

– Прошу прощения, сэр, я сам не заметил, что насвистываю.

– Именно это я и подумал.

Перед входом в первый п-в-туннель Айвен сделал перерыв, чтобы предупредить дам. Обе они, как выяснилось, страдали гиперчувствительностью к скачкам: Риш в большей степени, Тедж – в меньшей. Тогда он осуществил самый элементарный героический поступок: заглянул в медпункт, набрал там антискачковых лекарств – благо, запасов на адмиральском корабле хватало – и отнес их в каюту. Риш тихонько стонала, лежа в кровати, и Тедж пришлось чуть ли не силой вытаскивать ее из-под одеяла, чтобы заставить выпить таблетки.

– Пять скачков за пять дней, и зачем только я на это согласилась? – причитала она. Но уже через двадцать минут сидела, удивленно хлопая глазами и не веря своему счастью – благодаря Айвеновым лекарствам она чувствовала себя как новенькая: никакой тошноты, головокружения, в глазах не плывет, а главное – исчезли противные слуховые галлюцинации, возникшие во время скачка. Сам Айвен никогда ничего такого не испытывал – только короткий приступ тошноты. Ну, и еще где-то с минуту все вокруг казалось зеленым, и надо было проявлять особую осмотрительность в интерпретации сигналов контрольных лампочек.

Он вернулся на работу, еще более остро осознавая, что совсем рядом, всего в нескольких метрах, его ожидает маленький рай.

В конце вахты Деплен дружески пригласил Айвена с дамами составить ему компанию за ужином. На маленькой обзорной палубе накрыли стол на четверых. При том, что корабельная пища изысканностью не отличалась – Деплен был неприхотлив в еде, – Айвен обнаружил руку его верной команды в свежих продуктах, запасенных до отлета с Комарры, к тому же Айвен давно уже убедился, что адмирал по праву может гордиться своей коллекцией барраярских вин. Да и ординарец обслуживал их за столом безупречно.

Название «обзорная палуба» оказалось очень удачным – как почти сразу же обнаружил Айвен, Деплен решил воспользоваться случаем, чтобы изучить поближе Айвенову молодую жену и ее компаньонку. Ну, в конце концов, оценка личного состава – тоже важное дело. Тедж умеет себя держать, подумал Айвен. Ему пришло в голову, что жизнь в джексонианском Великом доме проистекает примерно так же, как и в резиденции окружного графа, которому приходится регулярно развлекать разного рода деловых партнеров и прочих эксцентричных гостей, причем огромное количество потенциально опасных политических вопросов решается за столом. Тедж, безусловно, умела вести ни к чему не обязывающую светскую беседу и знала, какой вилкой что едят.

Деплен расспрашивал Тедж о ее долгом бегстве, избегая самых мучительных моментов – ведь это, в конце концов, застольная беседа. От нескольких ее историй просто волосы дыбом вставали, но по большей части они были либо нейтральными, либо слишком туманными. Вероятно, Морозов, общаясь с Тедж, заложил некую основу, вольно или невольно снабдив ее подсказками, как надлежит говорить с барраярцами, и она не терялась с ответами. Риш, более осторожная, говорила меньше.

Как бы то ни было, Деплен, похоже, наслаждался их обществом, и приглашения сделались ежедневными. Вместе с ними ужинали и члены экипажа – те, кто был свободен от вахты: капитан, пилоты, главный инженер и врач Деплена (согласно уставу, адмирал всегда путешествовал с личным врачом). Деплен следил, чтобы приемы не затягивались до глубокой ночи – и Айвен был ему за это весьма признателен.

В рабочие часы, когда Айвен уединялся с Депленом, Тедж находила развлечение в книгах и фильмах, или же занималась собой, или играла с Риш. Экипаж «СШ-9» формировался из самых опытных военных моряков, и если они и обсуждали между собой необычную внешность Риш, то, во всяком случае, делали это так, чтобы она не слышала. Риш почти все время проводила в тренажерном зале. Это поначалу несколько нервировало занимавшихся там членов экипажа, но вскоре тревога сменилась восхищением. Так или иначе, она нашла еще трех фэнов комаррианских мыльных опер и, когда они были свободны от вахты, заглядывала в гости пообщаться и посмотреть новые серии в период рабочего затишья на канале связи.

По совету Деплена Тедж нашла бортовые программы обучения языкам и углубилась в барраярские диалекты русского, французского и греческого – ни один из этих языков она, по ее словам, раньше ни разу не учила. Точнее даже, не углубилась, а ринулась в атаку, подумал Айвен, когда склонился к ней, чтобы проверить успехи. Казалось, это ее не то что не утомляет, а наоборот, даже забавляет.

– О, языки – никакая не работа, – радостно объяснила она. – Это игра. А вот что действительно наводит тоску, так это экономика. – Она поморщилась, вспомнив что-то из времен учебы.