— Откровенно говоря, господин президент, я считаю, что вы утратили чувство реальности. И ваш беспорядочный самоанализ лишний раз доказывает это.

Слова Скотта прозвучали резко. На Лимена снова нахлынула усталость. «Я не в состоянии пробить этого человека, — подумал он, — просто не в состоянии». Ком в желудке не давал ему покоя, перед глазами поплыл туман — как тогда, много лет назад, на горном хребте в Корее.

— Послушайте, господин президент. — Скотт говорил негромко, но его слова, казалось, молотом били по Лимену. — Вы потеряли уважение страны. Ваша политика привела нас на грань бедствия. Деловые круги вам не доверяют. Профсоюзы щеголяют своим пренебрежением к вам в этой забастовке ракетчиков. Моральное состояние военных упало до самой низшей точки за последние тридцать лет вследствие вашего упорного нежелания обеспечить им мало-мальски приличную компенсацию за служение нации. Заключить такой договор мог бы только наивный мальчик.

— Вы не смеете так говорить, генерал. — Голос Лимена казался слабым, он не мог заглушить расходившегося генерала.

— Таковы факты, — продолжал Скотт. — Народ в вас не верит. Опрос Гэллапа, может быть, и не совсем точен, но довольно правильно отражает положение вещей. Если в стране не будет установлена твердая власть и дисциплина, она может погибнуть за месяц.

— И эта власть должна принадлежать вам, генерал? — В устах Лимена вопрос прозвучал почти как утверждение.

— Я этого не говорил, — возразил Скотт. — Но, разумеется, я не стану притворяться, будто действовал бы так же, как вы. Я не хочу брать на себя хотя бы частичную ответственность за банкротство правительства Лимена.

«Этого человека ничем не проймешь, — подумал Лимен. — Просто невозможно заставить его что-нибудь понять. Неужели мое правительство точно так же не сумело объяснить свою политику стране? Не в этом ли смысл его слов? Прав ли он, говоря, что время разговоров прошло? Неужели никто не понимает, что здесь ставится на карту?.. Надо поговорить с Реем, — решил он. — Да, с Реем. Где же он? Мне надо его видеть. А, да, он же рядом, в соседней комнате. Можно просто пройти туда и поговорить с ним. Уж он-то знает, что делать».

Лимен спокойно смотрел на Скотта, но никак не мог сосредоточиться. Надо пойти к Рею за помощью, за поддержкой, которую он всегда найдет у старого друга. Разве Рей не спас ему жизнь, не вернул ему гордость, мужество, уважение к себе на том хребте в Корее? Неужели он не может сделать это еще раз, только один раз, чтобы помочь ему преодолеть и это препятствие! Ему захотелось снова ощутить на своем лице ладонь Кларка, возвращающую ему силы.

«Это было двадцать лет назад, Джорди, и ты не был тогда президентом Соединенных Штатов. А теперь пощечина не поможет. Ты можешь проиграть или выиграть только сам, без посторонней помощи».

Лимен провел рукой по груди. Он нащупал твердый предмет во внутреннем кармане пиджака и снова воспрянул духом. Все-таки дошла очередь до документа Барнсуэлла. Он был блаженным оптимистом, считая, что удастся обойтись без него. Крис и Рей были правы.

Он обдумывал все это, не спуская глаз со Скотта. Генерал сидел неподвижно, на его лице не дрогнул ни один мускул. Лимен старался проникнуть в его сокровенные мысли.

И вдруг он заметил: мелкие морщинки вокруг глаз приняли иную форму, и, хотя лицо оставалось неподвижным, в нем появилась какая-то перемена, какое-то новое выражение. Что это? Осторожность? Тревога? Неуверенность?

Да. Неуверенность. Лимен почувствовал это каким-то сверхчутьем. Весь вечер этот человек казался таким самоуверенным, а теперь он не уверен в себе. Или, может быть, такое выражение было у него все время, только Лимен его не замечал?

Президент, почти успокоившись, откинулся в кресле. «А ведь этого человека можно сломить, — сказал он себе. — В сущности, у него ничего нет за душой». Лимен отвел глаза от лица Скотта. Дальше эта дуэль была ни к чему. Он обвел взглядом комнату: знамена Эйзенхауэра, кресло Кеннеди, разукрашенный письменный стол Монро. Реликвии президентства еще раз напомнили ему о силе государственной власти, которую теперь он держал в руках.

— Генерал, — спокойно сказал он, — я хочу вам кое-что прочитать. — Он вынул из кармана портсигар.

— Я сейчас ухожу, — быстро проговорил Скотт.

— Нет, — сказал президент. «О, я кое-что заметил, теперь все в порядке», — подумал он. — Нет, садитесь и слушайте. Я скажу вам, когда вы можете идти.

Скотт смотрел, как Лимен, вскрыв портсигар, вынул два листка обгорелой бумаги, положил на стол, тщательно их разгладил и поправил очки.

— Это нашли среди обломков самолета, на котором погиб Поль Джирард, — сказал он. — Он возвращался домой из Гибралтара.

Теперь Скотт уже не мог бы уйти, даже если бы Лимен приказал ему. Любопытство приковало его к кушетке.

Лимен начал читать:

Лимен посмотрел на Скотта. Лицо генерала сохраняло бесстрастное выражение, только веки опустились, полуприкрыв глаза.