Сэт подавил саркастичный смешок.

А Анна-Луиза снова осторожно коснулась его ладони.

— Не хочешь уйти отсюда? Здесь становится слишком шумно…

Мерзкое ощущение прилипло к коже. Отвращение затопили всё внутри.

Лицемерие — отличное качество для барристера, и Анна-Лиза явно далеко пойдёт. Переступит через конкурентов, размажет каблуками… Сэт поморщился. Наверное, всё-таки стоит трахнуть ее и оставить ни с чем. Просто в наказание. Она симпатичная, это будет даже неплохо. Прямо тут, в туалете, незачем далеко ходить. И кто в итоге останется в выигрыше?

Сэт открыл было рот, чтобы ответить, но по брюкам прошла вибрация.

Ч-ч-черт.

Он дёрнулся, сунул руку в карман и вытащил мобильник. Бросил взгляд на экран.

Отец:

«Сдал?»

Палец замер. Тело окаменело. Звуки стихли.

Секунда.

И жизнь вокруг снова включилась: гул голосов, храп соседа-барристера, звон посуды, смех… В ушах зашумела кровь. И зачем так нервно реагировать? Это всего лишь сообщение в месседжере. От человека, о котором сам Сэт только недавно думал. Наверняка ему мама рассказала. А иначе откуда он знает, и с чего вдруг такой интерес? Сам Сэт не общался с ним две недели. Две недели тишины и чего-то вроде спокойствия, хотя на самом деле это скорее затишье перед штормом.

Сэт нахмурился и осторожно вошел в диалог. Кое-как попадая по кнопкам, набросал: «Да». Вдавил палец в самолётик и лихорадочно уставился в экран. Раздражение заставило руки мелко подрагивать. Или всё-таки три больших бокала пива. Кто знает? Анна-Луиза осторожно покашляла, напоминая о себе. Сэт мельком бросил на неё взгляд, но вот на экране забегали точки ответа, и телефон снова вздрогнул.

Отец:

«Бернард хочет назначить новый день для собеседования».

Во рту появился привкус горечи. Конечно, зачем поздравлять сына? Высказывать одобрение? Бред какой. Главное в этой жизни Бернард и их общий план на жизнь Сэта. Он едко усмехнулся и потянулся за бокалом. Уже пустым, мать его. Даже запить это дерьмо нечем. Он снова уставился в экран и пробежал пальцами по клавиатуре.

Сэт:

«А я не хочу».

Почему-то в глубине души еще жила надежда, что тот разговор в ресторане закрыл тему раз и навсегда. Но…

Отец:

«А меня не волнует».

На шее бешено забился пульс. Дерьмо. Сраное дерьмо! Из горла вырвался очередной горький смешок, пальцы снова на автопилоте сжали пустой бокал. Анна-Луиза снова кашлянула, и этот звук полоснул по нервам.

— Так мы уходим? — Она натянула на лицо улыбку.

Сэт отбросил телефон на стойку, оперся на неё локтями и закрыл лицо ладонями. Сильно потёр его, помассировал веки. Глубоко втянул носом воздух и судорожно выдохнул.

— Сэт? — недоуменный голос проник в сознание.

Она еще здесь. Какого черта она еще здесь? Хотя плевать. Сэт перестал обращать на неё хоть какое-то внимание. Огненная волна опалила грудь. Он снова схватил мобильник, написал: «Меня тоже» и, отправив, окончательно заблокировал экран.

— Эй, бармен, налей мне виски. — Снова отложил телефон на стойку.

Голос машинально повысился настолько, что парень за стойкой услышал с другого её конца.

Он кивнул и стремительно приблизился.

— Какого?

Такого, чтобы отлететь к чертям. Такого, чтобы эта горечь на языке наконец-то исчезла хоть на время. Чтобы не думать о том, какие все вокруг лицемерные уроды. О том, что собственная семья совершенно не считается ни с чем действительно для него важным.

— Того, что покрепче. — Сэт сжал пальцами переносицу и зажмурился до желтых пятнен в глазах.

Парень снова послушно кивнул и принялся исполнять заказ. Чистый стакан, лёд, бутылка…

В очередной раз за вечер на плечо легла тёплая ладошка.

— У тебя что-то случилось? — раздался сочувствующий голос.

Но в этот раз Сэт дёрнулся, и ладошка тут же упала. Достаточно. Подыграл и хватит. Силы держать лицо окончательно покинули тело.

— Послушай, Анна-Луиза, давай не будем портить наше взаимное безразличие. — Сэт повернулся к ней и прищурился. — Потому что сейчас я на тебя рявкну, ты расплачешься… Ты правда этого хочешь?

Долю секунды ничего не происходило. Будто она не услышала, или до нее не дошло. Но вот симпатичное лицо медленно вытянулось. Вот глаза округлились, а брови спрятались под короткой челкой. Анна-Луиза зло запыхтела и соскочила со стула.