Савелий целует меня в живот, немного ниже. Кажется, он тоже все еще не в порядке, и я дрожу из-за ленивых ласк.

Где-то в глубине души помощнику судьи Яхонтовой кажется, что нельзя так много времени уделять личному. Что нужно больше работать, быть полезной семье и коллегам. Нужно… преодолевать препятствия, а не часами нежиться в руках любовника, забывая обо всем на свете. Не льнуть к его груди, запрещая себе спать, чтобы еще ненадолго отсрочить утро. Не ловить жадно его истории, пытаясь понять его настоящего. Представить детство и юность.

— Вот. Оставь, — просит Савелий, и я делаю погромче.

Мы так и лежим в постели. Я обнажена и позволяю себя обнимать. Он периодически целует мой живот, пока в какой-то момент не опускается ниже. Матч продолжается, но уже без нас.

Я понятия не имею, могут ли взрослые люди позволить себе фокусироваться на личном. Не представляю, как можно от этого отказаться.

* * *

При всем этом я ни на секунду не забываю, что встречаюсь с чертовым Адвокатом дьявола.

Савелий не оставляет для этого возможностей.

И если, как юрист, я где-то даже восхищаюсь его наглостью, как помощник — прихожу в бешенство. Методы Исхакова неприемлемы.

На следующее заседание представители «ОливСтрой» и «ГрандРазвития» приходят в белоснежной, как снег в горах, одежде.

Да твою мать! Я быстро опускаю глаза на свою рубашку. Савелий написал мне утром: «Наденешь что-нибудь белое?»

«Зачем?»

«Будет весело».

Мы с Савенко смотрим на участников процесса. В общем-то внешний вид юристов не имеет значения, но прямо сейчас Гаянэ Юрьевна неотвратимо закипает. На улице ждет толпа журналистов, давление огромное.

Савенко очерчивает зал мрачным взглядом, а там — одни ангелы с невинными лицами, лишь она одна в черном. Психанув, судья переносит заседание. Першикова хватается за голову. Исхаков опускает глаза и скромно, едва заметно улыбается.

Кулуары взрываются!

Но и это еще не все.

Предыстория: однажды, находясь в сексуальном экстазе, влюбленная дура Саша Яхонтова поделилась со своим любовником Савелием, что предложил ей Дождиков. Просто так.

Я посчитала правильным рассказать своему мужчине, что Илья приезжал ко мне домой. Савелий поначалу отреагировал нормально. Наверное, стало даже немного обидно, что он не выказал ни малейшего неудовольствия из-за того, что какой-то парень поджидал меня у подъезда.

Хотя обижаться, разумеется, глупо — у нас с Ильей исключительно деловые отношения. Откуда взяться ревности? Я просто совсем с ума сошла из-за количества постельных утех в своей жизни.

Однако спустя две недели я осознала, какую ошибку допустила.

Пусть юристы Савелия и одеваются в белое, но в действительности они как будто озверели, обрушив на судью Воинова бумажную лавину!

Я и раньше не особенно вникала в сплетни, а теперь и вовсе некогда. Да только звучат они так громко, что даже я услышала. И мгновенно сложила два и два: у Воинова помощник Дождиков, которому осталось доработать до повышения чуть больше месяца.

Савелий не делает ничего противозаконного. Всего лишь саботирует рутину через любую, малейшую формальную неточность, будь то даже опечатка в одной букве.

А если учесть, что у Ильи никогда толком не было порядка, происходящее все больше походит на травлю.

Запросы плана: «Не нашел копии листа дела икс. Прошу разъяснить, исключено ли оно из тома игрек», — сыпятся на Дождикова как (простите, не удержусь) весенний дождь. Такая ерунда, если честно, просто стыд, но каждый запрос подразумевает ответ.

А значит, минимум пять минут времени.

Ад.

Дождиков почти переехал на работу, он так сильно завален, что ему некогда даже поинтересоваться, соглашусь ли я на его предложение. Из-за его занятости, кстати, и Кристине приходится несладко. Благодаря ее страданиям я и в курсе событий.

Еще одна капля падает в пятницу вечером, когда, идя по коридору, я замечаю знакомые фигуры. Узнаю, конечно, мгновенно, и нужно усилие, чтобы не сбиться с шага.

Савелий и Илья беседуют. Невольно дергаюсь.

Зачем он? Мы договорились, что будем всеми силами скрывать отношения, пока я не уволюсь. Для чего лишняя провокация?

Качаю головой. Я ему доверяю. Но.

Но.

Мы не муж и жена. Это во-первых.

Во-вторых, иногда Савелий срывается в свой родной город ради какой-то женщины. Иногда — открыто издевается над моими коллегами. Он темный игрок, целеустремленный, выбившийся из бедности. Когда люди знают, что такое дно, они зубами удержатся на поверхности. Что в его голове — познать немыслимо.