— А я думала ты гей, — со смехом признаюсь я.

— Я не гей, — возмущенно рявкает Тимур. — Чтобы ты знала, у меня член побольше, чем у многих.

Поморщившись, я выныриваю из-под его руки. Если разговор зашел о причиндалах Тимура, это повод экстренно смыться.

— Рада за тебя. Я пойду. — Я треплю его во всколоченным волосам. — И если уж мы теперь дружим, то вот тебе совет: много не пей.

Повержено махнув рукой, Тимур прислоняется к стене и подносит бокал ко рту. Для него вечеринка закончится преждевременно.

Возле стола с закусками меня ждет новое испытание.

— Кто бы мог подумать, что в этой жизни тебе доведется поносить вещь от Алайа, да? — язвительно раздается сзади.

— Восприму это как комплимент, — не оборачиваясь, парирую я. — Твоё платье тоже неплохое, Милена.

— Ты же в курсе, что Леон будет здесь с Эльвирой? Паршиво, наверное, ощущать себя собачонкой, которую позвали на тусовку из жалости?

— Не знаю, если честно. — Водрузив на тарелку канапе, я поворачиваюсь. — Вот ты мне и скажи.

Шер напряженно морщится, не находясь с ответом, но затем ее взгляд поднимается поверх моего плеча, и в нем появляется торжество.

Машинально обернувшись, я вижу Леона. Вздохнуть с облегчением не получается, ведь он, как и планировалась, вернулся с Эльвирой.

Глядя, как они эффектно дефилируют навстречу, точь в точь как звездная пара с вечеринки Мет-Гала, я чувствую странный дискомфорт в груди и в животе. Будто меня хоть как-то может волновать, что Леон здесь не со мной, а со своей замороженной рыбой-невестой.

Милена успевает ретироваться до того, как они подходят. Холодный взгляд Эльвиры проходится по мне, на лице проступает сдержанная неприязнь.

— Добрый вечер. Хорошее платье. — Она грациозно опускает ладонь на плечо Леону, словно заявляя о своих правах на него. — Настоящее пожертвование в фонд бедных.

— Пожалуйста, прекрати, — предупредительно произносит он.

Я стискиваю бокал в руках. Фригидная рыбина решила забыть о манерах и начать открыто меня поддевать?

— У тебя тоже отличное платье, — цежу я сквозь зубы.

Не потому, что нечего ей ответить, а потому не хочу доставлять проблем Леону, которому и без того непросто.

— Не пытайся быть со мной милой, — холодно отрезает Эльвира. — Твою продажную натуру я вижу насквозь. И разговариваю с тобой только потому, что уважаю стремление Леона благотворительности.

— Да что с тобой… — Леон резко разворачивает ее к себе.

— Тогда тебе действительно повезло. — Я широко улыбаюсь, хотя внутри меня буквально раздирает от желания надавать Эльвире по нарумяненным щекам. — Ведь благотворительность — единственное объяснение того, почему он с тобой уже столько лет.

Выпалив это, я перевожу извиняющийся взгляд Леона.

— Я пойду потанцую. Хорошего вечера.

Леон

— Ты пришла сюда с намерением закатить скандал?

— Её платье, конечно, чересчур для такого мероприятия, — будто не слыша меня, замечает Эльвира, пригубив шампанское. — Но это и не удивительно. Когда ты никто, приходится кричать как можно громче, чтобы тебя заметили.

Я стискиваю зубы. Желание Эльвиры посетить сегодняшнюю вечеринку стало, наконец, объяснимым. Дело не в желании провести время вместе и даже не в ревности. Она здесь, чтобы продемонстрировать свое превосходство над Лией.

Глаза машинально находят ее. Стоя по центру импровизированного танцпола, Лия двигается в такт музыке. Глаза закрыты, мечтательно улыбается. Получает удовольствие, как и говорила.

Не помню, чтобы видел такой… расслабленной. Я невольно смотрю на ее раскачивающиеся бедра, на то, как от движения напрягаются ее икры. Танцует Лия красиво. Дело не в практике, а, скорее, в природном владении телом. Кто бы мог подумать…

Я заставляю себя отвести взгляд, сосредоточившись на стакане с минеральной водой. То, что Лия отлично танцует, очевидно не только мне — к ней прикованы десятки взглядов. Глазеет даже Тимур, хотя я всегда был уверен, что он гей.

— Может прекратишь ее разглядывать? — Тон Эльвиры полон ледяного раздражения.

— Я слежу за танцполом время от времени, чтобы не возникало проблем, — я поворачиваюсь. — Когда рядом находится твой брат, никогда не знаешь, чего ожидать.

— Так может не стоило ее сюда приводить?