Но оставалась одна проблемка.

— Ваше величество, если отправлюсь на восток, как я смогу организовать прохождение армии через Афганистан?

— Разве у тебя мало людей? — удивился шах, попыхивая кальяном. — Разделитесь. Большую часть оставь в Кабуле — она послужит в роли связного с твоим атаманом. С собой возьми только телохранителей, ведь я дам тебе надежную охрану — тысячу гвардейцев и сотню отборных баракзаев. Против такого эскорта не посмеют пикнуть даже афридии, контролирующие хайберский проход. Жуткие разбойники!

Неужели страшнее салангов-гизарейцев? Веселая мне предстоит поездочка.

— Хорошо, я согласен, — все-таки решился я, преодолевая последние колебания.

— Есть ли у тебя какие-то просьбы? — милостиво спросил шах.

— Есть! Прошу вас, ваше величество, освободить вашего брата Земана и позволить мне вывезти его в Пенджаб. Угрозы он вам не представляет, драгоценности отдал, зачем вам его жизнь?

Махмуд не скрыл своего удивления.

— Ты странный, Пьётр-юзбаши. Другой бы просил для себя, ты же просишь за человека, до которого тебе нет дела.

Я пожал плечами.

— Не хотел бы, чтобы из-за меня расстался с жизнью слепец. Я обманул его, поступил нечестно — нужно возвращать долги.

Шах улыбнулся.

— У тебя душа настоящего батыра, посол. Я не ошибся, когда решил тебе довериться. Решено: можешь забрать Земана из зиндана. Но если он в будущем попытается вступить в борьбу за трон, тебе придется за него отвечать. Согласен?

— Согласен! — без тени сомнения ответил я.

Чего мне бояться? Пройдет немного времени, и все афганские заморочки станут мне глубоко фиолетовы. Другие проблемы будут меня волновать, другие игры вокруг иных тронов.

— Я дам приказ тюремщикам. Можешь ехать прямо сейчас. И тебя там будет ждать подарок.

— Какой??

Сюрпризы в тюрьме? Спасибо, не надо.

— Увидишь, –лукаво улыбнулся шах, довольный моим смятением.

Я тяжело вздохнул, произнес:

— Есть еще одна просьба, ваше величество.

Махмуд смотрел на меня как на человека, способного его повеселить.

— Выкладывай! Снова меня удивишь?

Я не подвел его ожиданий.

— Ваше величество, при мне есть одна девушка, прекрасная персиянка, подобная утренней розе. Прежде чем покинуть Кабул, мне нужно устроить ее судьбу. Быть может, вы могли бы мне с этим помочь?

— Прекрасная, говоришь? — шах уже смеялся в полный голос. — Если все так, возьму ее в свой гарем. Надо же! Ты решил мне подарок сделать вместо того, чтобы клянчить золото!

(1) Лойа-джирга — существующий и поныне политический институт народного представительства, всеафганский совет старейшин этнических групп-племен. В 1747 г. впервые выбрал главу Афганистана, Ахмад-шаха Дуррани.

(2) Баядерками в Европе называли храмовых танцовщиц девадаси, поклонявшихся индуистским божествам. Они запрещены по соображениям морали в современной Индии.

(3) Звание «есаул» в казачьих войсках по указу Павла I было приравнено к капитанскому. Афганистан в русских источниках вплоть до конца XIX века называли Авганистаном.

(церемониальная чура)

Деньги для Зары — этот вопрос следовало срочно решить. Можно, конечно, оставить ей только что полученные изумруды, но может получиться неловкость с шахом. Впрочем, у меня имелось средство для решения проблемы — сакк из Бухары. Так назывались гарантийные чеки-векселя, старинный финансовый инструмент исламского банкинга. Собственно, само европейское слово чек появилось от сакка. Вексель мне вручил платовский казначей на непредвиденные расходы перед нашим выходом в поход. Я поразмыслил, что сейчас именно такой случай, и вовсе не считал, что поступаю дурно. Зара была равноправным членом нашей миссии, сыграла свою роль нашего прикрытия и даже больше — пусть и криво, но она-таки станет подарком для шаха, как мы объявляли во время перехода до Кабула.

Банкиры обитали в индийском квартале — поближе к тем, через кого проворачивались наиболее мощные торговые и финансовые операции транзитной торговли. Нужного человека нашел быстро, мне и моему эскорту из казаков легко указали на его дом, затерявшийся в хитросплетениях переулков недалеко от базаров. Им оказался седобородый финансист совершенно европейской внешности, не пойми какой национальности — даже в его одежде не было ничего примечательного. Белые рубаха и свободные штаны, на плечи наброшена безрукавка со светлыми продольными полосами, на голове скромная темная чалма — он мог запросто оказаться как бухарцем или горцем, так и выходцем из далекой Индии.

В его конторе все было устроено по-простому. Небольшая охрана, офис в виде обычной комнаты, никаких решеток, стоек, сейфов. Почти частная квартира, ее хозяин будто не клиентов принимал, а гостей. Чек мне обналичил без вопросов. Банкир предложил попить чаю и немного поболтать. Я не возражал. Он засыпал меня вопросами о приближающейся армии урус-казаков, о том, какое влияние на торговлю она окажет своим появлением. Не стал скрывать, что нашей конечной остановкой может стать Калькутта.

— Значит, караванная торговля надолго замрет, в Индию вернется голод, как было тридцать лет назад, — без малейшего осуждения констатировал банкир. Наверное, с таким выражением лица он щелкал костяшками на абаке, и сейчас, скалькулировав все в голове, задал странный вопрос. — Ты думаешь, главным вашим противником будут инглиси?