Дверь распахнулась, и он, мысленно упомянутый майор, вошел в кабинет. Его лапистое рукопожатие, как всегда, было безжалостным: лапистое, короче.

— Есть информация? — спросил Рябинин.

— О чем?

— А то не знаешь, о чем: об Ираиде, о пропавшем осмии, о сбежавшем Аржанникове, о смерти Лузгиной…

— Работаем, Сергей Георгиевич.

— Ну и?..

— Сперва бы угостили виагрой.

— Чем?

— Чашкой виагры. А что?

— Боря, кофе называется «Милагро», а не виагра.

— Все равно, я бы погрелся.

Следователь включил кофеварку и достал банку с кофе. Он уже видел, что срочной информации у майора нет. И все-таки Рябинин чего-то ждал, потому что сам днями сидел в четырех стенах, а майор пришел из гущи жизни.

— Сергей Георгиевич, по-моему, все эпизоды переплетены.

— Похоже.

— Поэтому ищу те веревочки, которые их связывают.

— Мы вместе должны искать.

— Слишком тонки, как бы не оборвать.

— Боишься, что я оборву?

— Сергей Георгиевич, следователь работает открыто. А кто такой оперативник? Хамелеон. Этот хамелеон крадется к насекомому медленно и незаметно. Если хамелеона заметили, то он уже не жилец, потому что не умеет маскироваться.

Хамелеон, работает открыто… Рябинин подумал, что главное не в этом, а в цели — оба борются с преступностью. Нет, пожалуй, главное в другом — работают, не жалея ни времени, ни своих сил, ни здоровья. Боря даже не имеет семьи. Короче, фанатики. И Рябинин испугался: фанатик, как правило, ограниченный человек. Фанатизм — всегда ограниченность. Выходит, что хороший следователь — это ограниченный фанатик?

— Сергей Георгиевич, по району ходят слухи, — сообщил майор, потому что совсем без информации прийти он не мог. — Мужик сковородкой системы «тефаль» убил жену. И еще не пойман.

— Новость какая…

— А жена беременна, семь или восемь месяцев.

— Ну и что?

— Ее похоронили.

— Не тяни.

— А она в могиле родила живого младенца.

— Эту байку я слышал давно: ребенок вырос, раскопал могилу и пошел искать убийцу матери.

Рябинин налил по второй порции. Слабый аромат пропадал скорее, чем успеешь поднести чашку к губам. Знакомый адвокат обещал привезти кофе «Пуэрто-Рико», выращенное в Пуэрто-Рико и обжаренное в Италии.

— Эта не та байка, Сергей Георгиевич. Отец-убийца теперь ищет могилу жены, чтобы вытащить живого младенца.

— Разновидность той.

— Дело в том, что отца видели на кладбище. Здоровенный мужик, с острым носом, рыжей бородой и с лопатой.

— Задержали бы.

— Поручил Оладько.

Леденцов улыбнулся.

— Сергей Георгиевич, бомж Ацетон теперь ходит в пиджаке.

— Хорошо, — похвалил Рябинин, зная, что сообщается это неспроста, как и рождение младенца в могиле.

— В его склепе пахнет дезодорантом.

— Приобщается к культуре.

— Ночью приходят парочки, которые углубляются к центру кладбища и пропадают.

— Как пропадают?

— Исчезают.

— Это мистика, — объяснил Рябинин насмешливым бровям оперативника.

— Главное, Ацетон с Колей Большим бутылки не собирают, а свои выбрасывают и ежедневно пьют коньяк.

— Вот это уже опасно.

— И у того, и у другого люди видели доллары.

Рябинин знал, что в этом разговоре юмора нет. Майор давал ему оперативную информацию для сплетения всех частностей воедино. Но из всего сказанного царапнули доллары. В русском государстве ходили чужие деньги, вытесняя свои. Цены в долларах, услуги в долларах, фирмы зарплаты платили долларами… У бомжей доллары…

— Боря, Наполеон нас не захватил?

— Не захватил, Сергей Георгиевич.

— А Гитлер?

— И Гитлер не захватил.

— Боря, нас захватят американцы.

— Ядерным превосходством?

— Нет, разбросают над Россией доллары.

К полуночи все три зала ресторана «Ночи Клеопатры» наполнились невидимой упругой энергией. Всем посетителям, да и просто входящему свежему человеку, хотелось пить, петь, танцевать и хохотать. Кроме одной пары, явно не ресторанного вида. Скорее всего, иногородние. Официант на них косился: с восьми вечера мусолят бутылку сухого вина и какой-то салат.

Молодой человек как раз поманил.

— А есть в ресторане что-нибудь особенное?..

Официант осмотрел его скромненький костюм — не с чужого ли плеча?

— Есть жареные свиные уши с горохом.

— Шутите? — вспыхнула девушка.

Чего пыхать? На ней платье ниже колен и поверху вязаная кофточка… Почему их пустили в престижный ресторан? И без того голосу вязкому, официант добавил тембра:

— Мадам, свиные ухи, то есть уши с горохом, едали рыцари в замках.

— Хочется экзотики, — объяснил парнишка.