Мужчина сплюнул на бетон что-то вязкое и коричневое.

– Хм, – промычал он.

Пистолет появился словно ниоткуда. Только что рука Проповедника была пуста, а в следующую секунду он уже разряжал обойму в Иезекииля. Репликант двигался с нечеловеческой скоростью, к которой Ив начала привыкать, но все равно недостаточно быстро – три выстрела попали ему в грудь. Он повалился на спину, из дыр размером с кулак заструилась кровь. Кайзер, повизгивая и рыча, упал рядом с репликантом.

– Зик! – закричала Ив.

Раздались еще два выстрела – Проповедник пальнул в потолок.

На голову Ив посыпалась бетонная пыль. К запаху ржавчины примешался запах крови. Она застыла на месте.

– А теперь, – Проповедник навел пистолет на Лемон, – уверен, вы будете слушать меня более внимательно. В контракте, который я подписал на вас, мисс Карпентер, значится «живой или мертвой». И мне хочется считать это новым испытанием. Но вот эта Красная шапочка, – мужчина помахал оружием перед носом Лемон, – стоит не дороже обещания дьявола, живая или нет.

– Ты охотник за головами, – выплюнула Лемон.

– Тебя послушать, так это что-то плохое, дорогуша.

Ив не сводила глаз с Иезекииля, распростертого на бетоне с тремя дырками в груди. Его взгляд был пустым и безжизненным. Часть ее кричала до боли в легких. Но сама Ив лихорадочно соображала. Пульс ее участился. Этот Проповедник был настроен решительно. Восьмое правило Барахолки: «У мертвых не бывает второго шанса».

– Н-не надо трогать ее, – сказала Ив. – Я сделаю все, что ты хочешь.

– Вот и умничка. – Проповедник снял с ремня пару магнитных наручников и бросил на пол перед ней. – А теперь надевай эти браслетики. Только осторожнее, знаешь ли.

– Иви, – запричитал Крикет, – не делай этого!

Мужчина вытащил еще один пистолет и наставил его на маленького логика.

– Еще раз пискнешь, Ржавый, и узнаешь наверняка, если ли у вас, ботов, рай. Готов поспорить, ответ тебя разочарует.

– Я не боюсь те…

– Крик, тише!

– Крутышка…

– Все нормально, Лем. – Ив наклонилась и защелкнула наручники вокруг своих запястий. Они крепко сомкнулись с едва слышным электрическим жужжанием. – Готово. Ну что, счастлив?

– Я всегда счастлив, милая. А теперь, Красная шапочка и Ржавый, посторонитесь. С дороги!

– Делайте, как он говорит, – сказала Ив.

Лемон и Крикет отступили, прижавшись спинами к стене платформы. Глаза Лемон расширились от ужаса, она была бледной как смерть. На станцию спустилась какая-то шпана, чтобы сесть на следующий поезд, но, увидев, что там происходит, развернулась обратно. Мужчина оттолкнулся от дверного проема, перешел платформу, звеня шпорами. Большой черный блитцхунд шагал рядом с ним, следя за Кайзером. Проповедник махнул пистолетом в сторону выхода.

– Дамы вперед.

Ив посмотрела на Лемон и покачала головой.

– Не позволяй ей наделать глупостей, Крик.

Она бросила последний взгляд на Иезекииля, лежащего в луже крови, и на ее глаза навернулись слезы. Кайзер заскулил.

– Все хорошо, малыш, – прошептала она ему, шлепая к выходу.

Проповедник обвел взглядом платформу, на которой уже раздавался шум поезда, двигавшегося с другой стороны. Он приподнял шляпу, глядя на Лемон и Крикета.

– С Богом, дети!

Проповедник пошел вслед за Иви, наставив дула пистолетов ей в спину. Грохот приближающегося поезда становился все громче. Ив слышала, как позади звенели шпоры. Вдруг Лемон удивленно выругалась. Волоски на затылке Ив тут же встали дыбом. Кто-то побежал, раздалось предупреждающее рычание, потом – чье-то тяжелое дыхание.

– Сукин…

Ив обернулась и увидела, что Иезекииль схватил Проповедника и ударил его лицом о стену. Та треснула, брызнула кровь, грохнули пистолеты. Блитцхунд Проповедника вцепился в ноги репликанта, разодрав клыками кожу. По летному комбинезону Иезекииля струились кровавые реки, через дырки в спине блеснули кости. Но Ив готова была поспорить, что с каждой минутой раны становились все меньше и меньше…

Черный пес, рыча, раздирал ногу Иезекииля. Ив даже не пыталась отогнать его – он мог одним махом откусить ей руку. Но блитцхунды были сделаны из металла и электрических цепей. Микросхем и гидравлики. Их мозги были биологическим материалом, но тело – таким же, как у Голиафа из Вар-Дома. Как у Спартанцев из Долины шин.

Ив сделала глубокий вдох, вытянула свои скованные руки, пытаясь почувствовать потоки внутри блитцхунда. Пытаясь снова собрать свою силу, вытащить откуда-то из глубин сознания, где она пряталась.

– Иви! – раздался крик Лемон.

Иезекииль и охотник за головами продолжали драться. Не обращая внимания на пса, репликант со всей силы приложил Проповедника головой о бетонную опору, по основанию которой пошли трещины. Его кулак с хрустом врезался в солнечное сплетение, в висок, в нос Преподобного. Ярость в глазах Иезекииля вселяла ужас, они светились гневом и ненавистью. Он занес кулак, целясь в разбитую челюсть Проповедника. Но со скоростью взмаха крыла колибри мужчина поднял правую руку и блокировал невероятной силы удар Иезекииля.