Пространство сужалось. Давило со всех сторон. Ив ощущала на себе пористые щупальца. Они шарили по ее коже, лезли в глаза и уши. Склизкие липкие стены сжимались, проталкивая ее дальше во тьму, дальше по, как до нее наконец дошло…

Нет, не по тоннелю.

Тук-тук. Тук-тук.

Это глотка…

Ив выплюнуло куда-то в более просторное место, и она с воплем покатилась кубарем, размахивая руками. Вжав голову в плечи, девушка упала в какую-то теплую слизь. Место за ухом, где был встроен накопитель памяти, пронзила вспышка острой боли. Перед глазами замелькала беспорядочная череда картинок.

Ее отец, поздно вернувшийся домой с работы, целует ее в лоб и поправляет одеяло.

Мама читает у окна и рассказывает ей про старый мир.

Ее брат, одетый во все белое. Сидит в полоске солнечного света. На кончиках его пальцев – механические бабочки, и он манит ее к себе.

«Ана, иди посмотри».

Вынырнув из слизи на поверхность, Ив убрала с глаз мокрые волосы. Теперь она могла видеть. Мрак сменился тусклым, пульсирующим фосфоресцирующим свечением, отбрасывающим причудливые сине-зеленые тени. Девушка вытащила из жижи кулак, который по-прежнему крепко сжимал воротник от куртки Лемон. И от осознания того, что Лемон в этой куртке нет, Ив вся похолодела. Где-то по дороге сюда она ее потеряла.

И теперь Ив была совсем одна.

– Лемон?

Ее крик эхом отскочил от темных стен, в груди начал расти страх за подругу. Прищурившись, девушка поняла, что находится в просторном отсеке с блестящими, скользкими изогнутыми стенами. Стук так и не прошел, она по-прежнему слышала его, сверху и снизу. А потом Ив чуть не вывернуло наизнанку, когда она подумала, что эта слизь вокруг ужасно похожа на сопли.

– Лем!

Вытянув голову, она увидела впереди возвышающуюся беспорядочную груду разного хлама, образующего в этом склизком океане огромный остров. Там были ржавые обломки автомобилей и покореженные грузовые контейнеры. Огромные кучи из пластика и пенопласта, переплетенные сгнившими водорослями. Ржавые консервные банки и бочки. Вонь стояла такая, что могла сбить с ног, и Ив, ощутив, как к горлу подступает желчь, едва смогла удержаться от того, чтобы ее не стошнило.

– Кри-Крикет?

Ее крик отражался от стен огромного отсека, но ответом был лишь назойливый стук. Тук-тук. Тук-тук. Ив заработала руками и ногами, держа курс на остров из мусора, слизь вокруг чавкала и шипела. Ощутив под ногами твердую почву, она уже наполовину шла, наполовину плыла, а когда вылезла из жижи, то, запыхавшись, упала на гнутый лист ржавого железа. В животе снова забурлило, но в этот раз она не стала бороться, и ее вырвало остатками завтрака на металл. Ив облизала губы, сплюнула и посмотрела на печальную маленькую лужицу извергнутого «Нео-Мита™» перед собой.

– Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь, – прохрипела девушка.

Перекатившись на спину, она вытерла глаза от жижи и прижала к груди куртку Лемон. В воздухе стоял тошнотворный смрад серы и гнили, продолжал вибрировать глухой стук. Ив была покрыта слизью с ног до головы. Всмотревшись повнимательнее сквозь фосфоресцирующее свечение, она поняла, что стены сделаны из… плоти, по-другому и не скажешь.

– Лемон! – снова завопила девушка. – Ты слышишь меня?

– Уа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Потолок над ней раздулся, разверзся и выплюнул в отсек несколько галлонов черной океанской воды. Вместе с ними выпал и маленький человечек, собранный из металлолома и запасных частей. Размахивая руками, но не выпуская Экскалибур, он рухнул в слизь.

– Крикет!

Ив отбросила курку Лемон в сторону и бросилась обратно в жижу. Морщась и борясь с рвотными позывами, она принялась шарить в отвратительном месиве. Не отыскав маленького бота, девушка сделала судорожный вдох и нырнула в слизь, разгребая ее руками. Наконец ее пальцы нащупали механизм на бите-шокере, и Ив стала всплывать. Маленький логик крепко цеплялся за рукоятку оружия. Ей не без труда удалось вернуться на остров, и, выбравшись, она упала на живот, а бот – рядом с ней.

Крикет тоже был весь в слизи. Он потряс своей большой головой, потом долго махал несовпадающими по размерам руками и ногами, чтобы избавиться от сгустков липкой дряни.

– Даже в моих лексических программах нет таких слов, чтобы описать, сколь сильное отвращение я сейчас испытываю!

– Догадайся, как я себя чувствую. – Ив откашлялась. – Мне пришлось снова нырять в эту гадость, чтобы спасти тебя.

– А что это, сопли?

Ив пожала плечами. В голове пульсировало в ритм с глухим стуком. Девушка положила руку на свой накопитель памяти и поморщилась от боли. Перед глазами вспыхнул белый свет. Беспорядочно стали всплывать картинки. Лица, которые она никогда не видела. Слова, которые она никогда не произносила.

– Где мы? – спросил Крикет.

Ив не могла ответить. Она лежала с закрытыми глазами и старалась просто дышать.

– …Иви, ты в порядке?

Вдох-выдох.

– …Иви?

Все повторялось. Ив чувствовала, что ее вот-вот снова смоет. Сметет очередным потоком из картинок, сломанных калейдоскопов и разбитых рамок от фотографий. Она изо всех сил зажмурилась, стараясь не поддаваться, и сжала кулаки, до боли впившись пальцами в ладони, как будто пытаясь спасти себя от того, чтобы не разлететься на части. Голос Крикета звучал словно откуда-то издалека. Звал ее по имени.