Ну ладно, тут уж ничего не поделаешь, так что хватит об этом. Сейчас надо было заняться Стэггом.

Он поднял корабль и направил его прямо на восток. Под ним тонкой коричневой линией в окружении зеленой травы вилась тропа. Она обежала невысокую гору, холм, еще один холм, и перед ними открылось поле битвы.

Тела собак, оленей и свиней. Где же убитые?

Корабль коснулся земли, круша деревья по обе стороны тропы. Из главного люка вышли вооруженные винтовками люди и стали осматриваться. Штейнборг остался в кресле пилота.

– Я полагаю, – сказал Черчилль, – что мертвых кейсилендеров отнесли в лес. Наверное, их хоронят. Обрати внимание: все эти трупы одеты по-дисийски.

– Может быть, они хоронят и Стэгга, – сказал Калторп.

– Надеюсь, что нет, – ответил Черчилль. Он был печален, потому что больше не было на свете его капитана, счастливо проведшего его через столько опасностей. Но по ряду причин его печаль была не так глубока, как могла бы быть. Останься Стэгг жив, сколько сложностей возникло бы на Веге? Вряд ли Стэгг мог бы ограничиться легким интересом к ребенку Робин. Каждый раз, когда Черчиллю случилось бы хвалить или наказывать ребенка, Стэгг бы непременно вмешивался. А он, Черчилль, не мог бы отделаться от мысли, по-прежнему ли Робин считает Стэгга больше чем человеком.

Что, если бы она захотела сохранить живой свою наивную веру?

Люди разошлись в разные стороны в поисках похоронной команды. Вскоре раздался свист. Для кейсилендеров он был не слышен, поскольку звучал в ультразвуковом диапазоне. У каждого звездолетчика в ухе было устройство, реагирующее на этот свист и притом не блокирующее слух в нормальном диапазоне.

Они быстро и крадучись собрались возле Аль-Масуини, который и подал сигнал. Там, на окруженной деревьями поляне, они обнаружили ужасное: девушка и четверо мужчин стояли над холмом, который явно был братской могилой.

Черчилль выступил из круга деревьев и произнес:

– Не тревожьтесь. Мы друзья Стэгга.

Кейси, насторожившись при его появлении, слегка успокоились, когда он повторил свои слова. Но руки с оружия не сняли.

Черчилль приблизился на несколько шагов, остановился и объяснил, кто он и почему пришел сюда.

У девушки были красные глаза и полосы от слез на лице. Услышав имя Стэгга, она снова зарыдала.

– Он мертв! – всхлипнула она. – Если бы вы только пришли раньше!

– Как давно он умер?

Один из Кейси посмотрел на солнце:

– Около получаса назад. Он долго страдал от кровотечения, но не сдался без борьбы.

– Ладно, Штейнборг, – сказал Черчилль в переносную рацию. – Веди сюда корабль и высылай пару механических лопат. Придется быстро выкапывать Стэгга из могилы. Калторп, есть у нас шансы?

– Оживить его? Почти наверное. Шансы, что мозг не поврежден? Никаких. Но поврежденную ткань можно будет заменить и посмотреть, что будет.

Они не объяснили кейсилендерам истинную причину вскрытия могилы. Им уже было кое-что известно о любви Мэри к Стэггу и не хотелось пробуждать напрасных надежд. Они сообщили, что хотят взять капитана обратно к звездам, где он наверняка велел бы себя похоронить.

Остальные тела они оставили в могиле: те были сильно повреждены и слишком долго пробыли мертвыми.

В корабле Калторп с помощью робохирурга срезал костные основания рогов Стэгга и вскрыл ему череп.

Открыли грудную клетку и вставили электроды в сердце и в мозг. Потом машины подняли тело и опустили в реанимационный бак.

Бак был наполнен биогелем – жидкостью со сложной структурой, питавшей погруженные в нее клетки. Некоторые компоненты удаляли поврежденные или разложившиеся клетки трупа. Другие стимулировали клонирование собственных клеток тела Стэгга. Новые клетки должны были искать материнские органы и присоединяться к ним, заменяя удаленные ткани.

Под электрическим стимулятором сердце Стэгга начало качать кровь. Температура тела стала подниматься. Постепенно смертельную бледность сменил нормальный розовый цвет кожи.

Шли часы, и биогель делал свою работу. Калторп сотни раз уже смотрел на показания приборов и кривые на осциллографах.

Наконец он сказал:

– Нет смысла и дальше его там держать.

Он повернул диск на приборной панели робохирурга, и Стэгг был медленно вынут из бака.

Его положили на стол, где отмыли, из сердца и мозга удалили иглы, зашили грудную клетку, закрыли черепную коробку и восстановили кожу головы.

Теперь начали действовать люди. Стэгга перенесли на кровать. Он спал, как новорожденный младенец.

Черчилль вышел наружу, где ждали Кейси. В корабль они войти отказались – слишком уж были исполнены суеверного страха и благоговения.

Мужчины тихо разговаривали. Мэри Кейси сидела, прислонившись к дереву, и ее лицо напоминало маску греческой трагедии.

Услышав шаги Черчилля, она подняла голову и без всякого выражения спросила:

– Мы можем идти? Я бы хотела вернуться к своему народу.