Шрифт:
Он сильно закрутил биту, пустив ее быстрой дугой вдоль земли. Торец биты столкнулся с мячом, и она раскололась на две части, а мяч полетел в сторону Могучего.
Питчер этого не ожидал. Он не мог поверить, что тяжелый мяч мог улететь так далеко. Но потом, когда Стэгг уже бежал к дому, Могучий побежал вперед и поймал мяч в перчатку. В тот же момент другие игроки, оправившись от изумления, бросились вперед – готовые к кровавому убийству.
Между Стэггом и домом стояли двое, по одному на каждой обозначенной белой линией стороне дорожки. Оба молили Могучего бросить мяч им, но он не желал отдать никому честь битвы со Стэггом.
Стэгг в отчаянии ударил по мячу обломком биты, деревянной рукояткой, отделившейся от окованного медью конца. Мяч не отскочил, а упал на землю у его ног.
За ним нырнул кто-то из Кейси.
Рукояткой биты Стэгг размозжил сквозь шляпу череп игрока.
Остальные остановились.
Маскотка вскинула руки, закрыв забранное маской лицо, чтобы не видеть мертвого, но тут же опустила руки и бросила на Могучего умоляющий взгляд. Тот на секунду замешкался, как будто собираясь дать сигнал броситься на Стэгга и покончить с ним, и послать к черту все правила.
Затем он глубоко вздохнул и сказал ей:
– Ладно, Кэти, считай. Мы дирадахи. Мы не жульничаем.
– Один! – сказала маскотка дрожащим голосом.
Остальные игроки посмотрели на Могучего. Он оскалился и сказал:
– Так. Все построились за мной. Я попытаюсь выступить первым.
Кто-то сказал:
– Мы могли бы отпустить его домой.
– Что? – крикнул Могучий. – И каждый занюханный дисийский идолопоклонник в юбке вместо штанов будет над нами смеяться? Нет! Если мы должны умереть – а когда-то ведь придется, – то умрем как мужчины!
– Пять! – произнесла маскотка таким голосом, будто у нее разрывалось сердце.
– У нас нет никаких шансов! – простонал кто-то из Кейси. – Он вдвое быстрее любого из нас. Все равно, что бараны, идущие на бойню.
– Я не баран! – заревел Могучий. – Я – Кейси! И я не боюсь смерти! Я отправлюсь на небеса, а этот парень будет жариться в аду!
– Семь!
– Давай-давай! – заревел Стэгг, крутя половиной биты. – Подходите, джентльмены, испробуйте свою удачу!
– Восемь!
Могучий собрался для прыжка, его губы беззвучно шептали молитву.
– Девять!
– СТОЙТЕ!
XVI
Из леса выбежала Мэри Кейси, выставив вперед руки. Она с разбегу обняла Могучего и стала целовать его, смеясь и плача.
– Кузен, кузен, я боялась, что никогда тебя больше не увижу!
– Слава Матери, ты невредима, – ответил он. – Так этот человек с рогом говорил правду?
Он чуть отодвинул ее от себя, затем внимательно посмотрел на сестру:
– Или он тебя обидел?
– Нет, нет! Он меня не трогал. Он все время вел себя как настоящий дирадах, – ответила она. – И он вовсе не почитатель Колумбии. Он клянется Богом и Сыном, я не раз слышала! Ты же знаешь, что ни один дисиец так не сделает!
– Жаль, я не знал этого раньше, – сказал Могучий. – Мы не потеряли бы двух хороших ребят зазря.
Он повернулся к Стэггу:
– Если она говорит правду, друг, то нет причины продолжать игру. Однако, если таково твое желание, мы ее продолжим.
Стэгг отбросил на землю обломок биты и сказал:
– Моим первым предложением было идти в Кейсиленд и оставаться там до конца жизни.
– Времени нет на разговоры! – перебила Мэри. – Надо уходить отсюда! И как можно скорее! Я забиралась на дерево осмотреться и видела свору адских гончих, а за ними группу мужчин и женщин на оленях! И… и кабанов смерти.
Кейси побледнели.
– Кабаны смерти! – повторил Могучий. – Альба едет! Что она здесь делает?
Мэри показала на Стэгга:
– Они проведали о том, что он где-то здесь, и, наверное, напали на его след. Слишком быстро они едут, чтобы двигаться наугад.
– Чертовски трудная дилемма, – сказал Могучий. – Нас-то дисийцы не тронут, поскольку у нас право прохода. Но Альба… не знаю. Она несравненно выше таких мелочей, как спортивные договоры.
– Да, – ответила Мэри. – Но если даже они не тронут вас, что будет с Питером – и со мной? Я же не вписана в ваш пропуск.
– Я дал бы вам двоим пару лишних оленей. До реки Хьюсатоник они вас точно довезут, а на той стороне вы окажетесь в безопасности – там форт. Но Альба может поймать вас по дороге…
Его лицо сморщилось в тревожном раздумьи. Потом он сказал:
– Честь диктует лишь один выход: мы не можем допустить, чтобы двое истинно верующих попали в безбожные руки Альбы. Особенно если одна из них – моя кузина!
Он завопил:
– Эй, люди! Что скажете? Наплевать на пропуск и драться за этих двоих? Или как цыплята, разбегающиеся перед коршуном, прятаться в лесу?