Могучий изо всех сил всадил копье в шею массивного вепря. Тот гулко ударился о землю, но из-за его спины другой столь же огромный кабан рванулся к Могучему. Стэгг перепрыгнул тушу мертвого кабана и ударил мечом живого с такой силой, что перерубил позвоночник как раз у основания шеи.

И тут же повторил этот удар на другой свинье, только что сбившей человека наземь и вспоровшей ему клыками бедро.

Он услышал вскрик Мэри и увидел, что она держится за один конец копья, а другой всажен в бок кабану. Кабан, легко раненный, разъярился ни на шутку. Он пытался достать Мэри. Девушка вцепилась в древко копья и крутилась на нем по кругу вслед за бешено вертящимся зверем.

Стэгг заорал и прыгнул к ней. Он приземлился на спину кабана, и у того от удара подкосились ноги. Стэгг скатился на землю. Кабан с быстротой молнии вскочил и крутнулся к Стэггу. Тот выставил острие меча, и оно вошло через оскаленную пасть зверя прямо в глотку.

Стэгг вскочил, успев мельком заметить, что Мэри перепугана, но невредима. Потом он увидел, что кабан добрался до Кэти. Защищавший ее кейсилендер был на земле и кричал – у него были перебиты ноги и ребра торчали из груди.

Спасать Кэти было поздно. Когда он отсек кабану заднюю ногу и перерубил сонную артерию, Кэти уже не дышала.

Стэгг быстро оценил положение. Оно было серьезным. Из шестнадцати человек, уцелевших после атаки псов, нападение свиней оставило в живых десять. Из них на ногах держались только пятеро.

Стэгг помог оставшимся разобраться еще с тремя свиньями. Оставшаяся от двадцати нападавших четверка свиней с визгом убегала в леса.

Могучий тяжело дышал:

– Сейчас ударит Альба, и тогда нам конец. Но скажу тебе, Стэгг, об этой битве еще долго будут петь в холлах кейсилендских домов!

– Мэри им не видать! – взревел Стэгг. Его глаза налились кровью, и лицо утратило человеческое выражение. Он был одержим – но не женщин он жаждал, а крови.

Он повернулся к отряду Альбы. Они шли шеренгами по пять бойцов, и длинные копья сверкали в лучах солнца.

– Альба! – заорал он, бросаясь к старухе.

Она сначала его не заметила, но свита завопила, и она повернула к нему своего белого лося.

– Я убью тебя, старая сука! – крикнул он и закрутил меч над головой. – Я вас всех перебью!

И случилось странное. Жрецы и жрицы с детства были приучены считать героя-Солнца полубогом. Теперь они оказались в ненормальном и обескураживающем положении. Их вела сама Богиня-Смерть, непобедимая, несущая гибель всему живому. Но вела на битву с человеком, которого их вера тоже считала непобедимым. Каждый миф о герое-Солнце подчеркивал неизбежность его победы над всеми своими врагами. В одном из мифов он побеждал даже Смерть.

И более того: на их глазах он перебил священных животных Альбы – гончих ада и кабанов смерти; они были свидетелями его быстроты и невообразимого владения мечом. И когда воплощенная Богиня-Смерть приказала им выставить копья и напасть на Двурогого Царя, они пришли в замешательство.

Оно длилось лишь несколько секунд, но их хватило Стэггу, чтобы добраться до Альбы.

Он полоснул по ее копью и перерубил древко, так что стальной наконечник упал на землю. В ту же минуту встал на дыбы лось, на котором она сидела.

Альба скатилась назад.

И приземлилась на ноги, как кошка. В этот момент она могла вернуться к свите, поскольку лось стоял между ней и Стэггом.

Стэгг полоснул по нему мечом, и зверь отскочил.

Секунду он смотрел в бледные голубые глаза. Перед ним стояла высокая согбенная старуха, старая, невообразимо древняя старуха. Как будто ей было лет двести, – без счету было морщин и складок на ее лице. На подбородке росли редкие длинные волосы, и такие же волосы на верхней губе образовали светлую неровную линию, будто след от выпитого молока. Ее глаза видели поколения рожденных и умерших, и их каменный взгляд говорил, что увидят они еще и еще. Сама Смерть.

Стэгг похолодел, глядя в лицо неумолимой Разрушительнице.

Громкое шипение обвившейся вокруг шеи старухи гремучей змеи добавило к ужасной картине еще один роковой штрих.

Стэгг встряхнулся, напомнив себе, что она, в конце концов, всего лишь человек. И ударил.

Но удар не успел достигнуть цели.

Ее лицо скривилось от боли, и старуха схватилась за грудь и упала, пораженная сердечным приступом.

Свиту охватила паника, и Стэгг воспользовался этим в полной мере. Влетев в самую гущу врагов, он разил налево и направо. Он был берсерком, не замечавшим ран от копий и сабель.

Его меч полосовал, не разбирая, оленей и всадников. Он убил и ранил не менее шести верховых, спешил еще четырех и поверг их на землю. И тогда сохранявшая до тех пор хладнокровие всадница направила к нему своего скакуна. Она поскакала прямо к нему, и он, подняв глаза, увидел ее перед собой. Он увидел прекрасное лицо Виргинии, бывшей главной жрицы Вашингтона, женщины с длинными волосами цвета меда и точеным ястребиным носом, с губами, красными как кровь, и высоко торчащими грудями. Сейчас ее прелести были прикрыты тканью, поскольку живот был полон его ребенком. Ей оставалось лишь четыре месяца до родов – и все же она ездила верхом.