– Если бы вы поспрашивали, то знали бы мою репутацию.

– Я знал, сир. И, к сожалению, это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мне даже рассказывали, что ты приютил Носительницу и ее Сарфа, когда у большинства сейчас не хватает смелости почтить богиню.

Коммодус резко посмотрел на Рангара.

– Кто тебе это сказал?

– Девушка-рабыня. Она болтала без умолку.

– Ты допрашивал одну из моих рабынь?

– Конечно, нет. Я просто спросил дорогу. Остальное она рассказала сама.

– Не стоит слушать болтовню рабыни. Я никого не приютил.

Коммодус взглянул на своего гостя, убедился, что тот не обманывает, и быстро сменил тему. Указав на покрытый пергаментом сверток, он спросил:

– Это образец узора?

– Да, – ответил Рангар, разворачивая сверток.

Коммодус нахмурился, увидев искусно вышитую черную ткань.

– Это для облачений, которые носят жрецы Пожирателя.

– И что? Они хорошо заплатят.

– Я ненавижу Черный Храм. Я не стану одевать его жрецов.

– Я тоже не питаю любви к Пожирателю. Но прибыль и религия – это разные сферы.

– Возможно, для вас. Я считаю иначе. Найди другого поставщика для своей парчи.

– По крайней мере, предоставь мне возможность воспользоваться вашим опытом. Я боюсь, что меня снова обманули. Не могли бы вы сказать мне, является ли золотая нить в этом образце полноценной? Предполагается, что она весит три грана на моток.

– Тебе не следует торговать парчой, если ты не можешь этого определить, – сказал Коммодус. Тем не менее он решил помочь человеку, чтобы быстрее от него избавиться. Взяв образец, он провел пальцами по ткани, чтобы нащупать золотую нить. Внезапно Коммод отдернул руку. – Кто-то оставил в ней булавку.

Он высосал кровь из пальца, а затем улыбнулся.

– Они и тебя укололи. Нить слишком мягкая, чтобы быть полноценной.

Рангар выглядел удрученным.

– Как я и боялся.

– На твоем месте, сынок, я бы не стал связываться с Черным храмом. Там можно потерять не только деньги. А теперь, поскольку у нас больше нет дел, я хочу побыть один.

Коммодус отвернулся к окну и был рад, что Рангар ушел. Этот человек оставил неприятное впечатление, и Коммодус был уверен, что его интересовало нечто иное, чем парча. Черный Храм притягивает негодяев, как дерьмо притягивает мух, и Бремвену от этого только хуже, подумал он. Йим поступила мудро, когда ушла. Он потер кончик пальца, который все еще болел в том месте, где его уколола булавка. По мере того как он это делал, в комнате становилось все теплее.

Через некоторое время вошел Джев.

– Это была пустая трата времени, – сказал Коммодус. – Сегодня я больше никого не принимаю. Пришли мальчика, чтобы обмахивал меня веером. От этой жары у меня голова идет кругом.

***

Летнее тепло способствовало быстрым похоронам, и Дайджен вернулся в счетную палату всего через два дня после своего первого визита.

– Мне очень жаль слышать о кончине вашего отца, – сказал он.

– Спасибо, – ответил Доммус. – Это был шок. Его свалила внезапная лихорадка.

– Лето может принести дурные испарения, – сказал Дайджен. – Это очень трагично. Я встречался с ним всего один раз, но ваш отец произвел на меня впечатление честного и принципиального человека. Я счел за честь иметь с ним дело. Он упоминал о моем заказе? Он был большим.

– Нет, – сказал Доммус. – Он не говорил о нем. И о вас, если уж на то пошло. Как тебя зовут?

– Рангар. Возможно, он не упомянул меня, потому что мы еще не заключили сделку. Я должен был сначала поговорить со своим клиентом.

– Ну, я ничего об этом не знаю. Что это за дело?

Дайджен развернул сверток, обернутый пергаментом, и обнаружил кусок черной парчи, богато затканной золотом.

– Двадцать четыре отреза, и это только первый заказ.

Лицо Доммуса засияло от восторга.

– Две дюжины отрезов!

Он взглянул на Дайжена, который встретил его пронзительный взгляд. В отличие от своего отца, Доммус легко попался в ловушку. Его выражение лица быстро приобрело доверчивый вид человека, узнавшего родственную душу. Увидев это, Дайджен улыбнулся, как улыбается один мирской человек другому.

Доммус улыбнулся в ответ.

– Прекрасная работа, – сказал он, протягивая руку, чтобы потрогать парчу.

Дайджен задержал руку и выдернул иглу из стежка.

– Простите, какой-то неосторожный дурак оставил это в ткани. Я бы не хотел, чтобы вы укололись.

Доммус оценил работу.

– Дорогая вещь, – сказал он. – Зачем через меня? Чаще всего приходится иметь дело непосредственно с ткачами.

– Я редко бываю в Бремвене, – ответил Дайджен. – Мне нужно, чтобы кто-то гарантировал качество. Это волнует моего клиента больше, чем цена.