— Ну-у-у… Я там был, — признал Кондрат, одновременно пытаясь выловить в памяти графа ускользающие фрагменты из сцены на берегу.

В памяти вновь всплыла та же картина: удирающий слуга в зеленой ливрее и пистолет в руке, будь он трижды неладен. И настоящий граф с ним заодно! Ведь думал же он тогда, что надо бы пристрелить свидетеля. Оружие было однозарядное, однако граф слыл хорошим стрелком и не промахнулся бы по этому зеленому зайцу.

— Но… — вслух произнес Кондрат.

— Что «но»? — спокойно уточнил Беллендорф.

Если однозарядный пистолет всё еще был заряжен, то он уж точно не стрелял. У Кондрата словно гора с плеч свалилась. Он не убийца! В смысле — граф. Осталось как-то убедить в этом Беллендорфа.

— Я даже не стрелял, — сказал Кондрат. — То есть, я всего лишь свидетель.

— И вы видели кто стрелял?

Кондрат напряг память графа и с сожалением помотал головой. Он даже момент выстрела проморгал. На берегу Горский с Леербахом демонстративно игнорировали друг друга.

— Тогда какой же вы свидетель? — спокойно произнес Беллендорф. — Вы самый что ни на есть подозреваемый. Вы публично повздорили с Леербахом на балу. Через час его убили в уединенном месте. Вас там видели с пистолетом в руках.

— Да, сбежавший слуга Леербаха, — признал Кондрат, но тотчас ввернул: — Но он же видел, что стрелял не я.

Беллендорф вновь внимательно взглянул на своего собеседника.

— А вот представьте себе, не видел, — сказал он. — По его словам, посол отправился на место встречи один, а он прибежал лишь когда услышал выстрел. И видел там он только вас. Что, учитывая место, не удивительно. Кстати, граф, а вас вообще за каким бесом туда понесло?

Кондрат мысленно переадресовал вопрос настоящему графу. В памяти всплыло письмо от баронессы фон Рут. Той самой, к слову сказать, из-за которой граф Горский и повздорил с Леербахом.

Посол высказался о даме не слишком дипломатично. Да, молодая баронесса весело крутила романы направо и налево, но комментировать это вслух не следовало. Граф Горский довел эту мысль до сведения посла. Тот достаточно резко ответил, что граф недостаточно в возрасте, чтобы делать ему замечания, но прежде чем граф успел придумать в ответ какую-нибудь колкость, вмешались окружающие и поспешили развести их в разные стороны. На этом, казалось, инцидент был исчерпан, однако вскоре какой-то лакей передал графу записку, где дама благодарила за проявленное рыцарство и предлагала встретиться, чтобы лично выразить ему свою благодарность. Записка не была подписана, но граф Горский не сомневался в том, что ее написала баронесса.

В памяти всплыл яркий образ брюнетки в алом платье. Невысокая, стройная, с обворожительной улыбкой, она легко кружила головы и граф Горский отнюдь не был исключением. Собственно, и Кондрат-студент при виде такого образа мысленно облизнулся. Было в ней что-то притягательное. Не удивительно, что граф тотчас пулей рванул на указанное место.

Беллендорф тоже не удивился, когда услышал эту историю.

— Вы сохранили записку? — только и спросил он.

Кондрат вновь помотал головой. Как приличный человек, он немедленно разорвал ее, чтобы та ненароком не скомпрометировала даму. Впрочем, тут Беллендорф, похоже, поверил ему на слово.

— Значит, вы сразу помчались на встречу, — сказал он. — Замечу, с оружием.

— Я всегда с оружием, — тотчас парировал Кондрат с подачи графовой памяти. — Я же офицер.

Точнее говоря, почти офицер. Как дворянин, он был зачислен на службу с рождения и даже получил воинское звание поручик, что относило его к категории обер-офицеров, причем не самого младшего звания. Самым младшим обер-офицером был подпоручик, но Кондрат как граф сразу проскочил этот ранг. Однако до поступления на действительную службу он всё же не считался полноценным офицером. Кондрата-графа это малость заедало, и он везде, где представлялось возможным, выступал при полном параде, а полный комплект здесь включал не только шпагу, но и пистолет.

Последний, правда, был скорее символический. Компактная модель, призванная больше демонстрировать наличие, чем служить полноценным оружием, однако в умелых руках она была вполне себе смертоносной штукой. Руки графа Горского, к сожалению для Кондрата, именно таковыми и считались.

Беллендорф не стал спорить о нюансах. Он лишь коротко кивнул, принимая довод Кондрата к сведению.

— Верхом там аккурат около часа, — сказал Беллендорф. — Тут всё сходится. Далее вы увидели в назначенном вам месте вместо дамы вашего соперника, вспылили и убили его. Выглядит логично.

Перед мысленным взором Кондрата улыбка баронессы из соблазнительной трансформировалась в коварную, внешне при этом ни на йоту не изменившись.

— Меня подставили! — сообразил он.

— Скорее всего, — спокойно согласился Беллендорф. — И, должен признать, весьма успешно. Все улики против вас. Даже если вы сумеете доказать, что там была честная дуэль, вам это мало поможет. Покойный-то был послом. Скажу больше, он был большим другом России, а Его Величество имеет стратегические виды на его королевство. В целом всё выглядит так, граф, что завтра вас повесят.