— К бою! — крикнул Ржевский и сделал быстрый выпад.

Я не успел подумать. Моя рука дёрнулась сама, и клинок с лязгом отбил его атаку. Парирование было инстинктивным, почти ленивым, но невероятно точным. Ржевский удивлённо отступил на шаг.

— Ого! — протянул он.

А дальше началось нечто невообразимое. Моё тело двигалось с собственной, отдельной от меня волей. Оно уклонялось, парировало, переходило в контратаки. Я видел мелькание стали, слышал её звон, но мои действия опережали мои мысли.

«Так, рука только что сделала финт, — в ужасе думал я, пока тело выполняло сложный перевод клинка. — Твою мать! Я даже не знаю, что такое финт!»

Ржевский, отличный фехтовальщик, атаковал всё яростнее, но не мог пробить мою защиту. Наконец, в одном из выпадов, я, сам того не ожидая, провёл обманное движение и легко коснулся его плеча кончиком сабли.

Поединок был окончен. Ржевский тяжело дышал, глядя на меня с нескрываемым изумлением.

— Бестужев… да вы… вы прирождённый рубака!

Я стоял, пытаясь унять дрожь в коленях, и не знал, что ответить. Все офицеры вокруг прекратили свои поединки, уставившись на нас. Тишину нарушал лишь голос Орлова, который растерянно допевал свой куплет где-то за пределами плаца.

Именно в этот момент на площадку, спотыкаясь и задыхаясь, выбежал один из гусар. Лицо его было белее мела.

— Господа! Беда! — выкрикнул он. — Генерал-лейтенант Уваров едет! С инспекцией!

Расслабленная атмосфера тренировки мгновенно испарилась. Слово «Уваров» подействовало на гусар, как удар грома.

— Поручик… Чего-то запамятовал. А кто такой Уваров. Что за паника?– Тихонько спросил я Ржевского.

— Как это «кто»?! — взвился он в ответ на мой вопрос. — Батюшка, вы что, из лесу вышли? Генерал от кавалерии! Фёдор Петрович Уваров! Легенда! Он за дисциплину шкуру с живого сдерёт, бардака не терпит! А у нас…

Ржевский осёкся и обвёл взглядом расслабленных, вспотевших гусар. Стало ясно — полк к визиту легендарного генерала был катастрофически не готов.

Глава 8

Фамилия Уварова подействовала на всех присутствующих, как удар грома.

В полку начался настоящий кипишь. Офицеры, только что расслабленно обсуждавшие сплетни, теперь метались, как угорелые, выкрикивая приказы. Кто-то орал, требуя немедленно принести парадный мундир, кто-то со звоном ронял саблю, причем не единожды, кто-то просто бестолково метался туда-сюда, пытаясь навести порядок среди подчиненных.

В общем, моих однополчан в преддверии явления Уварова, страшного и ужасного, плющило знатно. Всех. Кроме меня. Я не бегал, не орал. Наоборот. В центре этого хаоса меня вдруг осенило. Вот он, реальный шанс! Пока все теряли голову, я должен её обрести. Внешний вид — половина успеха.

— Прошка! Захар! Ко мне!

Слуги, стоявшие поодаль, чтоб их не «затоптали» ошалелые гусары, тут же оказались рядом.

— Тащите парадную амуницию! Живо! Всё сюда!

Через несколько минут, пока остальные офицеры ещё пытались навести порядок, Прошка и Захар уже принесли все, что требовалось.

— Батюшка, извольте… Негоже перед генералом в таком виде… — бормотал Захар, подавая белоснежные перчатки.

Прошка, сияя от гордости за хозяйскую предусмотрительность, уже помогал мне накинуть на левое плечо алый ментик с серебряными шнурами и протягивал кивер с высоким белым султаном.

Я быстро облачился во всё это, дабы казаться по-настоящему бравым гусаром. Если уж идти на смотр, то выглядеть нужно безупречно. Хотя, честно говоря, половина амуниции казалась мне совершенно бесполезной.

Штаны? Держите! Украсим их шнурами, там же без шнуров вообще никак. Глядишь, враг сдохнет от зависти. На плечо какую-то тужурку? Да конечно, ребята! И не надо одевать ее нормально, так на плече и носите. Удобный головной убор? Ни в коем случае! Держите вот — цилиндр с пером. Чтоб враг наверняка видел, куда целиться.

Короче, не знаю, кто тут выполняет роль Юдашкина, я бы этому человеку сказал пару ласковых слов. Но, как говорится, со своим уставом в чужом монастыре тебя на хрен пошлют.

Когда прозвучал сигнал горна к общему построению, я был готов на сто процентов. Все четыре эскадрона, более шестисот гусар, выстроились на главном плацу в единую, длинную линию.

На площадь въехал генерал-лейтенант Уваров со своей свитой. Он медленно двигался вдоль строя, и его проницательный взгляд, казалось, заглядывал каждому в душу. Несомненно, выглядел мужик солидно. В нем чувствовались и стать, и власть, и жесткий стержень.