Расстояние от базы до оружейного склада составляло всего около восемнадцати-двадцати километров. Но это только по-прямой, через непролазные для непосвященного человека топи. По-прямой и отправились, так как проводники знали в этих местах каждую бочажину и кочку. Дорога заняла весь остаток светового дня и часть ночи, лошади и люди до предела вымотались и превратились в грязевые мумии, но, ровно в полночь Лекса уже лежал на пригорке в кустах и наблюдал в бинокль за складом.

Склад устроили на окраине поселка Задворье, на большой ферме, которую, для надежности, обнесли колючкой и поставили пару неказистых вышек. Судя по всему, место размещения обуславливалось близостью к непосредственным тылам планируемой провокации на границе, а так же тем, что в самом Задворье стоял эскадрон улан. Да и городской гарнизон Столбцов, вместе с балаховцами, тоже находился в непосредственной близости.

В любом случаем, в настоящий момент, как расположение объекта, так и его охрана, не выдерживали никакой критики — сам Алексей, ни за что не оставил бы запасы оружия в таком месте. А если бы оставил, то только под охраной, как минимум, батальона.

Однако, подобная беспечность его почти не удивляла — польские власти, в том числе армия и даже контрразведка, порой отличались удивительным разгильдяйством.

Прошелестел порыв неожиданного ветерка, слегка разогнав вездесущий туман, консервные банки на колючей проволоке уныло зазвякали. На ближайшей вышке вяло пошевелилась сгорбленная фигура, закутанного в башлык часового.

— Все понял? — Алексей оперся на локоть и посмотрел на Семку. — Время пошло.

— Угу… — Ненашев кивнул и сразу стал отползать назад.

Лекса дождался, когда едва различимые в темноте фигуры сосредоточатся за зарослями ивняка в низинке, после чего толкнул в плечо кулаком Петьку, самого меткого стрелка в группе, с говорящей фамилией Борщ.

— Работай…

— Угу… — Борщ приник у своему Манлихеру.

Почти сразу же тишину разогнал резкий выстрел. Фигура на вышке сложилась и вместе с обломками досок полетела вниз. Через мгновение стеганул выстрел с другой стороны, а потом сразу второй и третий.

Лекса пообещал образцово-показательно вздрючить Сашку Пузика, второго стрелка, а дальше взялся за свой Льюис — с пригорка отлично просматривался сарай с каменными стенами — импровизированная караулке, где базировалась остальная охрана.

Прогрохотала короткая очередь, сразу за ней вторая — выскочивший из караулки солдатик кубарем покатился по земле, второй просто плашмя рухнул, а третий — шустро заскочил обратно.

Лекса дал еще две очереди по входу для пущего устрашения и принялся наблюдать за своими людьми, как на просмотре кинофильма.

Тем временем, обе штурмовые группы уже подошли к самой караулке. Два бойца, с разных сторон скользнули вдоль стен и почти синхронно закинули в узкие окошки гранаты.

Через несколько секунд раздались глухие взрывы, а из всех щелей здания вырвались языки чадного дыма.

Собственно, на этом все закончилось. Лекса кивнул сам себе, вскинул Льюис на плечо и потопал к складу.

В успехе начальных этапов операции Лешка совершенно не сомневался. Самое сложное, выдвижение к месту — уже было позади, а караул, с таким-то уровнем организации службы, по определению ничего не мог противопоставить обученной группе.

О том, что на звуки взрывов и пальбы немедленно примчится подмога, он тоже почти не беспокоился — остальные отряды партизан перерезали все дороги к ферме, в том числе главную, Столбцы-Задворье, а сам поселок надежно блокировали.

К тому времени, как Алексей добрался до склада, из караулки уже вытащили единственного оставшегося в живых поляка — пожилого подхорунжего. Все лицо и китель подофицера были залиты кровью, но матерился он на удивление бодро и забористо. Впрочем, недолго — его почти сразу стукнули прикладом по башке, связали и уложили под стену караулки.

Сенька уже было собрался рапортовать, но Алексей его оборвал:

— Выставь посты. И поищите, чем вскрыть ворота…

Оружие складировали в двух больших коровниках с каменными стенами. Ярик Дуля, сутулый детина с длинными, как у обезьяны руками, играючи сдернул с пожарного щита лом, зачем-то сунул его Лексе, но сразу же смутился и ловко сковырнул засов, вместе с замками.

С протяжным и противным скрипом распахнулись ворота.

В лицо ударил плотный запах железа и оружейной смазки.

Дуля снял с полки у входа керосиновую лампу, через мгновение темнота отступила, стало видно высокие ряды крашенных в защитный цвет армейских ящиков.

— Етить, матка боска! — восхищенно ахнул Дуля. — Добра-то сколько…

Лекса сбросил защелки с первого ящика. Внутри масляно блеснули стволы и казенники немецких винтовок Gewehr 98.

Лешка не удержался и довольно выругался вслух:

— Кобылье гузно!

Несмотря на уверенность в успехе операции, он подсознательно ждал какого-то подвоха.