Впрочем, в любом случае, уважительное отношение со стороны командиров партизан стоило дорогого. Изначально его не было. Совсем. Прибывшего из Москвы для оказания практической помощи пацана долго не воспринимали всерьез. Чтобы сломать недоверие пришлось сильно постараться.

Ровно через двадцать минут отряд выстроился в походный ордер и отправился на полевую базу, а к вечеру на нее благополучно прибыл.

Основные базы располагались на советской территории, но, после того, как погода начала позволять проводить активные операции, Алексей переместился на одну из полевых баз на польской стороне.

Польская погранохрана не бездействовала, «двуйка»* тоже работала очень качественно, но сюда, в глухие пущи, поляки благоразумно не совались. Они прекрасно понимали, что врасплох партизан застать не смогут, поэтому ограничивались блокированием возможных направлений выдвижения советских отрядов на боевые операции.

Двуйка(пол. Dwojka) — это неофициальное название Второго отдела Генерального штаба Войска Польского, существовавшего в период между двумя мировыми войнами (1918–1939 гг.). Он отвечал за военную разведку и контрразведку. Отдел разведки при этом называли «офензива», а контрразведки — «дефензива»

Здесь сейчас базировалась основная часть отряда Кирилла Орловского, самого большого подразделения из всех существующих, а так же личная группа Алексея, которую он организовал сначала как учебную, для подготовки инструкторов, а потом переформированную в полноценную боевую единицу. А точнее, группой командовал Сенька Ненашев, а Алексей просто находился при ней в качестве наблюдателя и бойца. Оставаться полностью штабным функционером он не хотел и не собирался. К тому же, прямой контакт с командирами полевых отрядов только способствовал качественному планированию и боевой работе.

Лекса по привычке внимательно оглядел распоряжение и довольно кивнул сам себе. Все по уму, демаскирующие признаки отсутствуют, личного состава почти не видно, все при деле, вокруг чистота и порядок.

Внезапно пахнуло одуряющим запахом жареной картошки. Алексей судорожно сглотнул, было собрался в свою землянку, но его остановил Семка.

— Алексеевич, личный состав построен. Забыли?

— Тьфу ты, забыл. Кобылье гузно… — Лекса виновато мотнул головой и резко развернулся.

По заведенной им традиции, завершение каждого боевого выхода сопровождалось построением группы.

Под вековыми соснами уже выстроились бойцы. Ровно двадцать человек, все исправно обмундированы и вооружены. Морды вымазаны бурой краской, маскхалаты, накидки и разгрузки. У каждого гранаты, пистолет или револьвер, из длинноствола — короткие карабины системы Манлихера и пять ручных пулеметов: один Мадсен, два Льюиса и два Шоша. А у Семки и самого Лексы немецкие трещотки МР-19 и МР-18, соответственно.

Перед отправкой в командировку Алексей побаивался, что с вооружением у партизан все очень скверно, но сильно ошибался. Как оказалось, со стволами у них все было более чем прилично. Помимо станковых и ручных пулеметов в немалом количестве и прочего стрелкового оружия, у партизанского отряда Орловского наличествовали даже два миномета системы Стокса и два чешских горных орудия. Секрет раскрывался очень просто. Во время польско-советской войны поляков вовсю накачивали всяческим оружием со всего мира, а после окончания конфликта, некоторая часть этого оружия разнообразными путями и методами перекочевала к партизанам. Пистолеты-пулеметы, к примеру, банально заказали и купили у контрабандистов.

На правом фланге выделялся огромный детина со зверской мордой, чем-то смахивающий обличьем на одного известного российского боксера, а в реальности, совсем еще молодой парень, чистокровный иудей Беньямин Зильбер, носивший вполне логичное прозвище Беня. А на левом замыкал строй его лучший кореш, широкий как шкаф коротышка белорус Адам Клещевский, прозванный Клещом. Все трое раненых тоже отсвечивали в строю своими повязками.

Лекса помедлил, справился с желанием разнести в пух и прах личный состав за косяки, а потом сухо отчеканил:

— Поздравляю с успешным завершением операции. Благодарю за службу!

По напряженным, угрюмым мордам бойцов пробежала волна счастливых улыбок. Похвалы им доставались очень редко. Лекса слыл командиром строгим, на грани жестокости, но справедливым.

— Вольно! — скомандовал Семка. — По местам марш!

Строй мгновенно рассыпался, весело гомоня, бойцы разбежались.

Лекса постоял еще немного и поплелся к себе.

— Ляксеич, что-то ты смурной какой-то… — Семка забежал вперед и огорченно покачал башкой. — Никак приболели? Но ничего, сегодня в баньке отпарю, как новенький станете…

Лекса хотел его послать, но вместо этого только кивнул. Он на самом деле чувствовал себя неважно: накопилась усталость да, да и настроение, без всяких видимых причин, почему-то упало ниже плинтуса.

— Только сразу в сухое переоденьтесь, а я там прикажу вам горяченького да жирненького подать, — Семка наконец отстал и убежал, а Лекса вошел к себе в землянку и по привычке осмотрелся.

Ничего особого, стены зашиты досками, пол тоже дощатый, покрыт свежим сеном, в углу маленький столик из патронных ящиков с керосиновой лампой, сложена маленькая печка-каменка, а труба выведена хитрым способом, чтобы не демаскировать дымом расположение, а так же, присутствует топчан, застеленный шинелью. Сухо и тепло.