— Настя, остановись, прошу. Я прекрасно знаю, сколько времени и труда тратишь, выполняя свою работу. Хочешь вновь услышать, что мне очень повезло, что ты очень ответственная и твоя помощь неоценима?

— Хочу! — девушка дерзко посмотрела мне в глаза и, кажется, вся напряглась, ожидая ответа.

— Мне не сложно повторить. Повезло, что ты рядом и огромный пласт работы взяла на себя, только, малыш, согласись, всё это делаешь не бесплатно, получая зарплату, о которой многие могут только мечтать. Я не прав? Если да, скажи в чём не прав?

— Вы правы, — тяжёлый расстроенный вздох Насти, словно из неё разом выпустил воздух. — Только не надо меня попрекать зарплатой. Вы сами её установили, не слушая моих возражений. Я была готова и тогда, когда только начала Вам помогать, и сейчас работать бесплатно, потому что помню сколько сделали для меня и для… мамы. Если считаете, что переплачиваете за мою работу, могу вернуть деньги — не все, извините, но большую часть. Я Вам сразу сказала, что мне столько не надо. Если скажете, закрою счёт и верну.

Смотрел на вздрагивающее тельце и понял одно — бываю полным идиотом и сейчас глубоко обидел девочку. Ударил, не подумав, в самое больное место, в память о маме, которая для Насти была лучиком света. Подхватился и, сделав пару шагов, схватил девчушку, прижал к себе. Это, наверное, было спусковым крючком, потому что девочка через мгновение зарыдала и, как ни пытался, успокоить не мог. Наверное, все обиды на меня, все невысказанные слова сейчас сыграли свою роль.

— Настён, ну всё. Прошу тебя, успокойся. Извини меня. Сказал, не подумав. Глупыш ты самый настоящий. Зачем деньги складываешь в кубышку? Ты за последний год себе ничего не купила из одежды и косметики. Почему? У тебя фигура на загляденье. Сама красивая, глаз не оторвать, а ходишь в одном и том же.

— Вы сами… сказали, что… надо соблюдать… деловой … стиль, — через всхлипы и дёрганье, прошептала девушка. — Вы… это купили… сами. Я искала… подобное, но…. ничего не… нашла…

— Чудо ты моё в перьях. Зеленоглазка ты моя…

— Ваша? — из- под копны волос на меня уставились два огромных глаза. Недоверчивых, в тоже время в них было столько надежды, что скажу «да».

— А чья ещё? У меня ведь кроме тебя и нет никого. Даже не знаю, что со мной было бы сейчас, если тебя не встретил. Помнишь разговор на мосту, когда ты хотела сигануть в воду? Помнишь, что тебе сказал?

— Я всё помню. Вы мне сказали, что никогда нельзя отчаиваться. Вы мне тогда помогли совершенно бескорыстно. Просто так дали огромные деньги, чтобы могла купить лекарство для мамы и она… благодаря Вам, прожила не месяц, а почти полтора года… Потом пригласили к себе работать, чтобы в первую очередь поверила в себя. Занимались со мной вечерами, чтобы поступила в институт. Я… не знаю, как отблагодарить Вас за всё, что сделали для меня. Для нас… Не знаю. Мне становится страшно, когда думаю, что вновь могу остаться одна. Вы мой ангел-хранитель во плоти. Вы запретил говорить, но я люблю Вас. Сказала это два года назад и говорю сейчас.

— Малыш, — чуть отодвинул от себя девушку, чтобы видеть её глаза. — Ты удивительный человек, я сразу это понял. Сразу, как только увидел тебя на мосту. С разбитым сердцем, но с непреклонной решимостью довести дело до конца. Мне удалось тебя отговорить от необдуманного поступка, но не стоит благодарность трансформировать в чувства.

— Ты… Вы… Ты ничего так и не понял, — мне в грудь стукнули кулаком, и девушка вновь прижалась к груди. Тоненькая, хрупкая и очень уязвимая.

— Всё, хватит плакать. Приводи в себя в порядок и поехали домой.

— Хорошо. Через пять минут буду готова, — чуть сгорбившись, Настя отпрянула от меня и вышла из кабинета.

Настя оказалась великолепной хозяйкой. Когда доставили продукты, приняла, всё пересмотрела и, словно жила в моём доме долгие годы, безошибочно положила всё туда, куда сам кладу. Самое странное, увидев на кресле мой старый вытянутый свитер, схватила его в охапку и умчалась в комнату, которую отвёл ей на время пребывания. И через пару минут она уже в моём свитере, что ей был как платье, заканчивался чуть выше колен, металась по кухне, готовя ужин. Не стал акцентировать внимание, что брать чужие вещи без спроса нехорошо, но увидев её в свитере, понял насколько она домашняя и уютная. Женщина есть женщина и у неё в подсознании имеется своё понятие как выглядеть, чтобы и не спровоцировать мужчину, в тоже время и понравиться.

Ужин вышел на славу. Давно дома не ел приготовленную другим человеком еду, притом настолько вкусную. Не знал бы, что такого быть не может, мог подозревать Настю, что она долгое время подглядывала за мной. Что люблю есть, мои предпочтения. Какой прожарки мясо и картошка. Как мне нравится, чтобы был нарезан салат. Каким полит маслом. Я сидел и в голове панически метались мысли — ну не может быть такого, что меня настолько легко можно было «прочитать». А всё, что сейчас стояло передо мной на столе — было приготовлено так, словно сам это делал в минуты вдохновения. И девушка, что сидела рядом, ела мало, больше молчала, ожидая моего вердикта.