Так я и свёл знакомство с почтенной четой Штраусов — владевшими крупнейшими магазинами в Нью-Йорке, молодым Джеком Тайером — сыном железнодорожного магната и Бенджамином Гуггенхаймом — просто наследником огромнейшего состояния и неудачливым бизнесменом, компанию которому составлял его верный камердинер, единственный бедняк.

— Держи вот буксировочный канат и вяжи на нём узлы! — мы с Михаилом сидели на самой корме лодки и управляли ею рулевым веслом. Тогда-то я и разглядел поблизости едва держащийся на воде плотик, на котором наблюдалось с полдесятка лежащих человек, старающихся грести голыми руками подальше от тонущего судна.

— Мусинги, Александр Евгеньевич, — приняв у меня обнаружившийся внутри лодки трос, и совершенно правильно поняв моё намерение взять бедолаг на буксир, решил вдруг поиграть в эрудицию охранник моей тушки. — Морские узлы называются — мусинги.

— Я тебя сейчас ударю.

— Понял всё! Вяжу узлы!

Так, имея на буксире уже два плота, благо канат оказался очень длинным, да и самодельных плавсредств вокруг было богато, мы и дождались в некотором отдалении от гибнущего лайнера долгожданного подхода «Яковлева», молясь теперь о том, чтоб он нас в темноте не протаранил. Ведь это было бы вдвойне обидно, ё-моё.

Как после было указано в бортовом журнале крейсера — «Начиная с 2 часов 03 минут приступили к спуску своих шлюпок и катеров для подъёма из воды терпящих бедствие. В 2 часа 48 минут ночи с 14 на 15 апреля 1912 года „Титаник“ разломился на две части в районе первой дымовой трубы, и спустя 2 минуты остававшаяся на плаву кормовая часть также ушла под воду по координатам 41.7325o северной широты и 49.9469o западной долготы. Всего, начиная с 2 часов 03 минут ночи и до завершения спасательной операции в 8 утра, из воды, со спасательных шлюпок и самодельных плотов было поднято на борт „Яковлева“ 1834 живых человека, из которых впоследствии 33 скончались от полученных ран и переохлаждения. Также из воды было поднято 193 тела погибших. Все выжившие пассажиры впоследствии распределены по пароходам „Карпатия“, „Маунт Тампль“, „Бирма“, „Калифорниен“, подходившие к месту трагедии вплоть до 8 утра 15 апреля 1912 года.»

Именно такой оказалась цена чьей-то непомерной жадности, вполне возможно и моей, либо же игры самой госпожи Судьбы, не пожелавшей изменить историю «Титаника» даже после всех уже внесённых мною изменений в этот мир.

В любом случае, теперь меня, помимо любящей семьи, в России ждала целая гора золота и, чую, ожидала ничуть не меньшая гора отборнейшего геморроя в Великобритании. Но прежде всех нас ждал Нью-Йорк с его продажными газетами, способными за деньги сформировать какое тебе надо общественное мнение. Хе-хе!

Да взвоют джентльмены Лондона!

[1] ЧСВ — чувство собственного величия.

Если вдруг кто полагал, что наиболее основополагающие события последнего полугода моей жизни происходили в США, Европе, России или же на борту того же «Титаника», то этот кто-то, впрочем, как и я сам, был категорически не прав. За это дело мне весьма подробно и на пальцах объяснили при возвращении в Санкт-Петербург.

Пока я занимался развитием автопрома, постройкой новых производств, обогащением своей семьи и разного рода махинациями, на дальневосточных границах империи случилась революсион.

Ещё 10 октября 1911 года в городе Сычуань, что затерялся где-то на просторах Империи Цин, началось восстание местного населения против центральной власти. Началось оно не просто так от нечего делать, а после национализации цинским правительством проходящей тут частной железной дороги, доли в которой имело огромное количество жителей аж четырёх окрестных провинций.

Да, конечно, это была лишь официальная причина давно уже назревшего и подготовленного бунта, имеющего своей конечной целью свержение императорской власти в Пекине. Но событие таки произошло и повлекло за собой немало мировых последствий.

Для нас же, не для Яковлевых, а вообще для всей России, чьи дипломаты вывернулись наизнанку, но добились своего, главным итогом многомесячного противостояния сторонников республики и монархического строя у соседей стало официальное отделение от Империи Цин трёх территорий: провинции Фэнтянь, провинции Цзилинь, провинции Хэйлунцзян. А также наравне со ставшим резко независимым Тибетом образование независимого государства — Внешняя Монголия. Крысюки резво побежали с тонущего корабля, не забывая прихватить с собой всё, что могли себе позволить унести с собой.

Кто? Где? Зачем? И почему? Какие-то провинции, какая-то Монголия, да ещё и Внешняя!

У среднестатистического жителя России не возникло бы вообще ну никаких мыслей из-за этого всего. Цена на хлеб с водкой были для него куда важней и ближе. Но те, кто чётко понимали, что тут к чему, активно потирали ручки. Ведь все совместно эти провинции составляли территорию Маньчжурии.

Да-да! Той самой Маньчжурии, где у Российской империи имелось столько политико-экономических интересов и дорогущего недвижимого имущества, как, например, железные дороги и город-порт Дальний, не говоря уже о военно-морской базе Порт-Артур, что не прибрать их всех к рукам в сложившихся обстоятельствах являлось преступлением против самих себя. Вот и прибрали всё за каких-то полгода активнейших переговоров. Пусть не в состав самой России по очень многим, как внешним, так внутренним причинам, но под её гласный протекторат с правом ввода войск, как это было реализовано, к примеру, между Кубой и США.