Потому, пока мои родители в день «Хэ» встречали в заранее подготовленном месте прибывающих высокородных гостей, а супруга отправилась выгуливать сынишку, я, сказавшись траванувшимся, дождался пока все уйдут, прихватил заранее подготовленную плетёную корзину для пикника, запер двери своего номера и после улизнул из отеля, чтобы «встать на номер».

Откуда я мог вообще знать, на какой вилле остановилась моя цель, и, соответственно, какой дорогой он поедет?

Да всё оттуда же! Приглашения-то на промоакцию являлись именными. И, используя втёмную своего бывшего командира, а через него всю императорскую семью, мы с отцом за несколько дней разузнали, кто и где изволит проживать. А время действа, понятное дело, указывалось уже в приглашении.

В приглашении, проигнорировать которое вряд ли согласился бы хоть кто-нибудь, ибо я сыграл на банальной человеческой жадности, убедив родителей, что нам будет выгодно расстаться с одним из двух рекламных автомобилей, разыграв тот в лотерею среди всех прибывших участников.

Учитывая, что ценник в 250 тысяч рублей за наш новейший лимузин являлся чувствительным даже для монархов, я рассчитывал, что мало кто сможет себе позволить проигнорировать подобный подарок судьбы. И не прогадал!

— А вот и ты, — прошептал я самому себе, скрываясь за разросшимися придорожными кустами и разглядывая в бинокль, что в появившейся на дороге машине едет именно тот, кто мне нужен. Не один, конечно, едет, а с сопровождением. Вот только, что мог сделать в данном случае какой-то напыщенный адъютант? Да ничего! Вот вообще ничего! Это же был не подготовленный телохранитель, заточенный на высматривание засад. А так, «слуга в военной форме». — Но да теперь уже всё. Поздняк метаться, карапузики, — заключил я, отложив бинокль в сторону и покрепче вжимая в плечо пристёгнутую к рукояти пистолета деревянный кобуру-приклад, который превращал С-96 в этакий лёгкий карабин. Самозарядный и скорострельный карабин, что немаловажно!

Дождавшись же, когда авто при прохождении очередного крутого, почти под 180 градусов, поворота, заметно сбросит скорость прямо перед моей позицией, за какие-то три-четыре секунды отстрелял все 10 патронов чётко в конкретную персону. После чего, бросив на месте преступления пистолет с заботливо спиленными номерами, ужиком принялся отползать подальше в лесные заросли, в которых повсеместно утопал этот дивный городок.

И никакой адъютант даже не предпринял попытку кинуться за мной в погоню! Он так и остался в автомобиле, нервно и эмоционально кудахтая у остывающего тела эрцгерцога Франца Фердинанда, да размахивая на эмоциях руками.

Да, и вновь я не использовал давным-давно прикупленную снайперскую винтовку, решив приберечь ту для несколько более жирной добычи, охота на которую обещала стать куда как более проблемной. Во всяком случае, к такому заключению я пришёл, собрав воедино всё, что можно было знать об организации ежегодной охоты германского кайзера.

Прибить-то его на ней было мне вполне по силам даже сейчас. А вот впоследствии по-тихому уйти, могло уже не получиться. Я же, блин, не диверсант какой матёрый, а инженер-технолог со своими принципами. Потому там требовалось прежде много что обдумать и даже осмотреть на месте. Пощупать, так сказать, своими ручками, прежде чем приступать непосредственно к делу.

А прозвучавшими здесь и сейчас выстрелами я очень сильно надеялся обеспечить себе доступ в охотничьи угодья Вильгельма II. Ведь только дурак отныне мог проигнорировать обеспечение своей безопасности в пути. Всё же из десяти выпущенных пуль, штук семь я совершенно точно вогнал в грудь наследника австро-венгерского престола. Плюс отношения Берлина с Веной чуть «напрёг», что было ой каким не лишним фактором в моём воззрении.

Теперь дело оставалось за оставлением ложного следа, для чего я ещё из России привёз с собой несколько сотен листовок с воззванием «истинных венгерских патриотов» к освобождению своей родной земли от пяты Габсбургов.

Привёз, между прочим, как и пистолет с патронами, и бинокль, в якобы автомобиле российского императора, который уж точно никто, находящийся в здравом уме, не стал бы обыскивать при прохождении границы. В то время как я, взвалив на себя роль механика, имел к нему постоянный доступ в течение всего времени нашего путешествия. Вот так-то! Тру-ля-ля!

Скандал, конечно, разразился знатный!

С листовками, правда, вышло так себе. Распространить их массово и при этом незаметно в центре города у меня никак не вышло. Больно много неприметных, но при этом изрядно глазастых господинов рыскали там постоянно, высматривая всякую крамолу и опасность для своих подопечных.

А вот на окраинах разбрасывать оные «крики души революционеров», скрываясь от взглядов местных жителей за деревьями и, конечно, временно напяленной на лицо маской, вышло относительно легко. И уже оттуда редкие экземпляры, что не попали в руки споро набежавших в Баден сыскарей из «Гехейме Статсполицай» или, проще говоря, из тайной государственной полиции Австро-Венгрии, не говоря уже о местных германских кадрах той же направленности, просочились в места отдыха многочисленных гостей города и в конечном итоге стали достоянием общественности.

Да. Пришлось вот втихаря подкладывать отдельные листовки тут и там, имитируя тем самым их поступление куцым ручейком с окраин, да активно участвовать в распространении слухов. Благо курортников тут было ныне подавляющее большинство — раза в 3 больше, чем самих городских жителей. Десятки тысяч человек! И потому шушукались все только в путь. Никто им запретить подобное никак не мог. Люди-то всё были очень состоятельными.

Таким вот образом очередное дело было сделано. И теперь уже никто не смог бы обвинить очередного серба в данном конкретном убийстве, что, так-то стало официальной причиной начала Первой мировой войны.