— Непосредственно сами угрозы и факт вымогательства в этом вопросе уж точно вторичны, — тем временем покачал я головой, отвечая на вопросы Муромцева. — Ну, подумайте сами, Евсей Дмитриевич. Они что, — потряс я листком, имея в виду составителей сего послания, — не могли то же самое направить, к примеру, господину Олдсу? Или тому же мистеру Смиту? К чему было ждать именно меня? Тем более что речь идёт всего-то о каких-то 100 тысячах долларов! Тьфу, а не деньги, для обоих обозначенных мною персон! Не-е-е-т, дорогой мой человек, — протянул я ехидным голосом, — здесь дело обстоит отнюдь не в деньгах. Жо… Кхм. Печёнкой чую! Скорее, кто-то очень сильно хочет, чтобы я тут же побежал жаловаться своему отцу, а тот в свою очередь принялся бы срочно искать защитников для нас от подобных эксцессов в будущем. За себя-то папа вполне мог не начать переживать в должной мере, получи подобное послание он сам. Всё же боевой военно-морской офицер! И в городе это прекрасно знают. Мы когда-то приезжали сюда в военной форме и наградами светили, что называется, налево и направо. Должны были понять, что отец не прогнётся. А вот за меня, за своего сына, он точно проявил бы беспокойство. И стал бы чьим-то должником.

— Вполне возможно и такое, — подумав с минуту, вынужден был согласно кивнуть головой мой собеседник. Интрига-то была простейшая — считай, всего в 2 хода. — Или это просто первое предупреждение всем вам, владельцам автомобильных заводов, — высказал он ещё одну версию. — Вымогатели, к примеру, могли посчитать именно вас самым слабым звеном. Вот и предприняли попытку надавить с запугивания того, кого посчитали наиболее уязвимым. А там, где один коготок увязнет, вся птичка потом пропадёт. Ведь, как всем местным хорошо известно благодаря вездесущим газетчикам, все те, кто заплатил подобным вымогателям однажды, впоследствии получали очередные письма с требованием выплатить ещё большие суммы, чем в первый раз.

— То есть, если согласился заплатить один раз, то потом, как миленький, будешь платить постоянно? Правильно я понимаю? — уточнил я сей момент, который был вполне рабочим и в 90-х, и в 2000-х годах в бандитских кругах России. Да, полагаю, и не только России, но и вообще везде.

— Некоторые теперь платят постоянно. Да. Но в основном — владельцы мелких лавок, магазинчиков или салунов. От других же отставали после трёх-четырёх выплат. Видимо, прекрасно знали, сколько денег у людей припрятано на чёрный день. Иные же покупали защиту у местных донов. А кто-то вовсе отказывался платить. Царствие им небесное, — трижды перекрестился сидевший напротив меня мужчина.

— Что? Убивали неплательщиков? — положив письмо на стол, откинулся я на спинку кресла.

— Только в прошлом году 11 подтверждённых эпизода в Детройте и ближайших к нему городках. Не считая десятков получивших ранения, но выживших, — тут же выдал точную цифру Евсей Дмитриевич, тем самым давая понять, что не зря ест свой хлеб с икрой и маслом. Отслеживает чётко ситуацию на вверенной ему территории.

— И как их убивали? — не то, чтобы мне было интересно. Просто следовало знать, как теперь меня могли бы попытаться достать.

— По-разному, — пожал плечами наш карманный шпик. — Кого ночью прямо в кровати задушили. Кого ножом зарезали на улице. Кого застрелили. Пару человек вовсе динамитными шашками взорвали вместе с их домами. Здесь, если хотите знать, вообще на всё такса существует. За 10 долларов вы, к примеру, можете заказать организацию ножевого ранения своему недругу. Ногу ему прострелят за 25 долларов.

— А убийство? — тут же уточнил я, не сдержавшись.

— От 100 долларов и выше. Всё зависит от статуса цели, — совершенно буднично пояснил мне Муромцев. — За вашу жизнь, к примеру, учитывая наличие телохранителей, могут затребовать всю 1000 долларов.

— Ого! — не смог не оценить я аж такой подход. — Как тут, оказывается, всё по-взрослому.

— Да, да! По-взрослому! Как вы очень верно подобрали слово! Потому и говорю, что мы не можем относиться к этому, — кивнул знаток местного криминального общества подбородком в сторону письма, — спустя рукава.

— О! Тут вы можете не переживать! — расплылся я ну в очень многообещающей улыбке. — Подобное спускать с рук я не намерен никому. Просто людям требуется наглядно дать понять, кто именно тут может быть хозяином, а кто лишь подзаборной шавкой. Так что лучше просветите меня, кто тут вообще предпочитает преступать закон. А я подумаю, что именно нам стоит сделать с этим кем-то.

— Как скажете, — тяжко вздохнув, Евсей Дмитриевич извлёк из внутреннего кармана своего пиджака изрядно потрёпанный небольшой блокнот в кожаном переплёте и, пролистав в нем несколько страниц, принялся кратко излагать. — Перво-наперво, итальянцы. Они у нас не однородны. Мало того, что здесь они делятся на три равные общины — северян, жителей центральных регионов и сицилийцев, которые друг друга взаимно недолюбливают, так ещё и преступность у них разделена на каморру, мафию и «Чёрную руку».

— Позвольте, — прервал я «докладчика». — Разве «Чёрная рука» не является проектом мафии? — О том, что каморра и мафия — не одно и то же, я уже был в курсе. Спасибо родному российскому телевидению. Просветило в своё время хорошо о многом.

— Все утверждают, что нет, не является. Мол, акции «Чёрной руки» — это просто идентичное действо отдельных криминальных личностей, никак не связанных друг с другом. И что-то в этом даже есть. Те, из числа подобных вымогателей, кого смогли поймать за руку, действительно являлись просто мелкими мошенниками-одиночками, — принялся за пояснения Муромцев. — Но, тем не менее, защиту от действий подобных личностей продают именно «доны». Так что никак нельзя сказать, что тут всё однозначно обстоит.