— Доченька, я так соскучилась, — сказала Дарья Леонидовна. — Эх, уже месяц тебя не вижу.

— Ничего, мам, — уверенно сказала Люда. — Осталось недолго терпеть! Скоро я приеду и буду долго-долго дома, целых полгода! Так что успею тебе ещё надоесть! Мам, ты только не плачь. Ну что ты плачешь, всё же хорошо. У меня всё получилось. Ты будешь очень рада. Пожалуйста, не плачь!

— Для меня это будет самое лучшее время, когда ты будешь рядом, — призналась Дарья Леонидовна.

— Ладно, мам, я не знаю, тут, наверное, долго нельзя разговаривать по межгороду, — сказала Люда. — Завтра, или послезавтра я уже точно буду дома, и тогда поговорим. Целую, обнимаю, до свидания.

Дарья Леонидовна положила трубку и осталась сидеть на пуфике. С одной стороны, было радостно, что у дочери всё хорошо, с другой стороны, она уже почувствовала тень разлуки, замаячившую перед ней. Дочь выросла и уже не совсем принадлежала ей. Теперь придётся мириться с её долгим отсутствием. Последний месяц для Дарьи Леонидовны получился очень тяжёлым. Так тяжело ей не было никогда. Люда ни разу в жизни надолго не уезжала из дома, разве что в пионерлагерь летом, да и то сезон всего три недели, и она каждые выходные ездила навещать дочь. Но здесь Москва, а потом заграница. Поездки с чужими людьми, полёты на самолётах, которые имеют свойство падать. Весь месяц Дарья Леонидовна жила как на иголках и не знала покоя. Пожалуй что, нужно говорить Сашке, чтобы заканчивал со своей вахтой. Жить порознь — это не дело… Жить в одиночестве, имея семью, это дурдом… Для него всегда найдётся руководящее место на заводе…

… — Ты куда это ходила? Эй, что с тобой? — поинтересовалась глазастая Соколовская, видевшая, что Арина куда-то выходила, а сейчас пришла с мокрыми глазами. Явно что-то произошло…

— Домой звонила! — ответила Арина. — Там мама уже вся в слезах, пришлось успокаивать.

— Как связь? — спросила Соколовская.

— Связь нормальная, как в соседнем доме, — заверила Арина.

Марина согласно кивнула головой, принимая слова подружки к сведению, и завалилась на кровать. Танцевать уже всем надоело, и начались долгие задушевные разговоры за жизнь, но вскоре закончились и они, так как у каждого в номере была видеотехника и хотелось воспользоваться ей по полной. Гости понемногу разошлись, и Марина осталась одна. Тогда и позвонила домой. Особой нужды она не чувствовала, но по примеру Хмельницкой хотела напомнить родителям о своём существовании…

…Владимир Степанович Соколовский весь чемпионат мира напряжённо следил за выступлениями дочери и её положением в турнирной таблице. Покупал газету «Советский спорт», все номера, что были в наличии, а также смотрел фигурное катание по вечерам. Смотрел не только женское одиночное, а вообще всё, что показывали. По одной вполне определённой причине: телекомментаторы даже на смежных видах фигурного катания иногда могут сказать нечто интересное про другие виды: как выступили или какое турнирное положение занимают спортсмены, какие шансы на медаль и тому подобное — хорошая информация для размышлений. Обязательные фигуры по телевизору не показывали, и результат он не знал. На следующее утро в «Советском спорте» тоже ничего не было написано, кроме общей информации.

Естественно, сильно переживал за Маринку. О том, что она после фигур занимает третье место, узнал только от телекомментатора Николая Озерова, который на следующий день комментировал короткие программы в парном катании. То, что Марина занимает не первое место, его сильно расстроило. Соколовский понимал, что ей будет трудно продолжать борьбу за медали, так как соперницы очень сильные, как сказал Николай Озеров, и даже если одна советская фигуристка возьмёт медаль, будет большая удача.

Телекомментатор был прав на все сто. В свежем номере «Советского спорта», вышедшем утром 28 марта, в день коротких программ, была турнирная таблица после фигур, и Соколовский увидел, какая весомая разница в баллах между ней и Хмельницкой с Флоркевич, и в то же время разрыв совсем мизерный до Малининой, находившейся на 4-м месте.

После короткой программы шансы на медаль у Марины ещё более улетучились, потому что дочь проиграла Малининой, опустившись на 4 место, и у Соколовского ещё более усилились упаднические настроения. Как это вообще возможно???

— Чертовщина какая-то! — сказал Соколовский, с досадой выключая импортный телевизор Sharp и бросил пульт управления на диван. Но всё-таки бросил расчётливо, чтобы пульт не упал на пол и не разбился. Соколовский умел беречь вещи…

— Вова, что ты рвёшь сердце, у тебя давление, наверное, опять подскочило бог знает до какой величины! — с тревогой сказала жена, Елизавета Константиновна. — Чему быть, того не миновать, ты же грамотный человек, должен понимать: то, что Марина даже просто попала туда, это большое, просто огромное чудо. Посмотри, какие сильные соперницы. Не нужно переживать. Как выступит, так выступит. У неё ещё вся жизнь впереди.

Владимир Степанович с досады махнул рукой и пошёл спать, отмечая, что до произвольной программы 2 дня, и их как-то надо прожить и выдержать…

Однако выдержал. Но и произвольная программа не принесла облегчения, а только добавила досады в его копилку. Он смотрел до самого конца, до церемонии награждения, и прямо на его глазах не только медаль уплыла от Маринки, помахав рукой, но и она ещё больше опустилась в турнирной таблице, до 5-го места. Как чёртик из табакерки выскочила вперёд японка и, как сказал Озеров, за счёт тройного акселя завоевала серебряную медаль.

Когда стало ясно, что медали у Марины не будет, Соколовский поник головой, однако всё равно досмотрел триумф Хмельницкой до конца. Хоть она и конкурентка его дочери, всё-таки землячка, одногруппница… А ещё Соколовский, как бывалый номенклатурщик, понимал, что если хочешь хоть чего-то добиться в жизни или в карьере, то нужно держаться поближе именно к таким людям, которым благоволит фортуна и от которых исходит запах удачи, власти и денег.

Звонка дочери, честно говоря, он не ждал и вечер 3-го апреля проводил, как обычно, за чтением случайно попавшейся в шкафу книги, под тихое мурлыканье классической музыки. Когда раздался телефонный звонок, сначала даже не хотел вставать с кресла, в котором уютно расположился. Но сигнал был прерывистый, частый, что говорило о том, что звонят с межгорода, поэтому Соколовский встал, подошёл, взял радио трубку и прошёл на диван.