— Почему ты сейчас здесь, Пирс?

— Потому что я не могу перестать думать о тебе. Потому что ты прислала мне тот чек, и мысль о том, что я тебя потерял, повергла меня в панику. Поэтому я приехал как можно скорее, потому что должен был тебя увидеть. Я совершил ошибку, уйдя. И не планирую делать это снова.

— Это… безумие. — Она покачала головой. — Мы даже не знаем друг друга.

— Я не согласен. Мы знаем друг друга. — Знаем, а это важно. Может быть, я знал не все, но это было самое интересное в том, чтобы провести свою жизнь с человеком: узнавать что-то новое каждый день.

Керриган повернулась ко мне в профиль, уставившись в стену.

— Где твой сын?

— В мотеле.

Она повернулась ко мне.

— Он здесь?

Я пожал плечами.

— Я не собирался оставлять его в Колорадо. Он в мотеле с няней.

— Ооо. — Она подцепила какую-то невидимую ворсинку с колена своих легинсов. — Я не знаю, что со всем этим делать.

— Справедливо. — Справедливо, но мне не понравился ее тон. Было похоже, что я уйду отсюда с дырой в груди.

— Спасибо, что рассказал мне, — прошептала она.

Я побывал на достаточном количестве собраний, чтобы распознать окончание дискуссии, но я не мог заставить себя встать с этого дивана. Поэтому я уставился на нее, а она смотрела в ответ.

Все, чего я хотел, — это заключить ее в объятия и не отпускать. Почувствовать прикосновение ее губ к своим и показать ей, что на этот раз все будет по-другому. Так будет лучше.

Больше никаких секретов. Больше никаких колебаний.

Моя жизнь стала в разы сложнее, чем была раньше. Ребенок сделал это без особых усилий. Но у нас был шанс. Это — мы — стоило того, чтобы дать нам второй шанс.

— Тебе лучше вернуться в мотель. — Она поднялась со стула, затем встала и направилась к двери.

Блять.

Следуя за ней на свинцовых ногах, я присоединился к ней у новой вешалки для одежды, о которой она писала на прошлой неделе.

Она стояла, опустив глаза в пол, и смотрела куда угодно, только не на меня.

Я потянулся к дверной ручке, собираясь уйти, но остановился.

Я не собирался уходить таким образом. Не сегодня. Она могла злиться на меня за то, что я давлю, но мне было все равно. Мне нужно было увидеть ту искру в ее глазах. Мне нужно было, чтобы она помнила, как нам было хорошо.

Поэтому я взял ее лицо в ладони и приподнял его. Затем прижался губами к ее губам, судорожно глотая воздух, когда мой язык прошелся по ее нижней губе. Электрический разряд пробежал по моим венам, распространяясь огнем, который принадлежал только Керриган.

Она вцепилась в мои предплечья, прижимая меня к себе.

Мои колени чуть не подогнулись, когда ее язычок выскользнул наружу и коснулся кончиком моего. Затем я накрыл ее рот своим, пробуя на вкус все глубже, пока не понял, что если не отстранюсь, то подниму ее на руки и отнесу в спальню.

Я отстранился и прижался лбом к ее лбу.

— Чего ты хочешь? Скажи мне, чего ты хочешь, и я дам тебе это.

— Я не знаю, — выдохнула она. — Я не знаю, что со всем этим делать.

Не так давно я чувствовал себя точно так же. Время. Нам нужно было время. Я поцеловал ее в висок и, не сказав больше ни слова, отпустил ее и вышел на улицу.

Керриган стояла в дверном проеме, когда я отъезжал от тротуара, ее силуэт был виден в золотистом свете дома. Ее рука была прижата к губам.

Это еще не конец.

Еще нет. Никогда.

Ни в коем случае.

Керриган

Ребенок.

У Пирса есть сын.

После того, как он ушел, мне потребовалось минут десять, чтобы осознать этот факт. Затем кусочки мозаики начали складываться в единое целое, как кубики конструктора «Лего». Я прокрутила в голове наши дни в коттедже. Наши телефонные разговоры, особенно последний, когда он позвонил, чтобы попрощаться.

У него родился ребенок.

Когда шок прошел, на смену ему пришел кипящий гнев.

О, я была не просто зла. Я была в ярости.

Он мог бы мне сказать. Он мог бы все объяснить, когда мы открывали друг другу свои души.

Он должен был сказать мне.

После всего, что я ему рассказала, о моей расторгнутой помолвке, о моем выкидыше, как он мог молчать об этом? Я раскрылась перед этим мужчиной, а он держал в секрете своего ребенка — своего собственного ребенка.