— Но мы совершили чудовищную ошибку, — элементаль покачал головой. — Нас осталось всего семеро. Энергия Сердца горы переполняет нас. Чанг погиб. Он был ближе всего к Сердцу, и его просто разорвало… Он взорвался, понимаете?

Ещё бы мы не понимали! Мы слушали и кивали, и проникались к древним сочувствием. Переговорщик торжественно выпрямился:

— И наш час тоже близок. Здесь, наверху, мы наполняемся силой медленнее, но она течёт в нас по эфирным нитям, мы чувствуем. Нас стало меньше, значит, каждый из нас получает больше. Своими руками подписали мы себе приговор. Единственное, чего мы хотим перед смертью — увидеть рассвет в последний раз, вспомнить, как мы были людьми. С восходом солнца сердце горы всегда делает новый удар. С нами случится то же, что произошло с Чангом. Мы взорвёмся один за другим, — он оглядел нас многозначительно. — Это будет опасно. Вам следует уйти.

Арсению Парамоновичу, как несложно догадаться, перспектива представить начальству развороченный рудник совершенно не понравилась.

— Послушайте, господа! Если уж всё так неотвратимо, не лучше ли вам выйти хотя бы за ворота? Тут есть очень славный пригорок, с него и вид лучше…

— Очень здравая мысль, — подхватил Иван. — Уважаемый Дханук, будьте любезны, сообщите своим собратьям, что они могут спокойно выйти. И у меня есть ещё одна просьба. До рассвета ещё довольно много времени. Предлагаю воспользоваться этим сроком и проводить нас к Сердцу горы. Возможно, мы сможем помочь вам и сохранить ваши жизни.

Кажется, Дханук не очень поверил в такую перспективу, но… Выбора у него всё равно не было, правильно? Так что шестеро огромных ратнаияк — каждый ростом почти со «Святогор»… ладно, со «Святогор», слегка присевший на корточки — вышли из шахт и направились на небольшую горку в стороне от крепости, где и уселись, глазея на джунгли и усыпанное звёздами небо горящими глазами.

А Иван с Дхануком — ну и мы с Петром, естественно, тоже, куда же без нас! — пошли вглубь рудничного комплекса, в ту его часть, которая до этого момента была открыта только ратнаиякам. Посмотреть на сердце горы.

ЕСТЬ ЛИ ВЫХОД?

Мы шли по туннелям, штрекам и переходам дальше и дальше. Постоянно чувствовался небольшой уклон, уводящий всё сильнее под гору, иногда встречались и более резкие спуски-лестницы. Место боёв выглядело так, словно пережило бомбардировку. Дханук приговаривал что-то ободряющее.

— Не бойтесь, — перевела нам Малина. — Можно ходить. Ничего не обрушится.

— Очень на это надеюсь, — пробормотал Петя, шедший сразу за Дхануком, но защитное поле над собой всё-таки поставил. Тут я страшно удивился, потому как раньше внутри горы надеяться на магию вовсе не приходилось.

Мы с Иваном, конечно, тоже сразу поставили защиту. Поля, правда, подмаргивали, но давали хоть какую-то иллюзию безопасности.

Слова про завал рубинами по колено оказались не преувеличением. Кое-где — да, так и было. Да и по щиколотку — это тоже, знаете ли, нехило. Потом следы боёв закончились, пошёл свежий каменный отвал.

— Здесь раньше были засыпан коридор к Сердцу горы, — сказал ратнаияка. — Мы открыли его на днях. Дальше будет чисто.

И дальше действительно стало чисто! Потолок широкого, ухоженного коридора неожиданно поднялся заметно выше, чем в предыдущих, а вдоль стен по низу потянулись полосы, узорчато выложенные из рубинов. Через равные промежутки времени из этих полос поднимались рельефные рубиновые цветы, словно выросшие из пышных рубиновых же кустов.

— Очень красиво! — оценил я. — Это вы делали?

— Да, — ответил Дханук. — Вашрут умел. За несколько столетий все мы научились. Ведь жить и ничего не делать — довольно скучно.

Тут коридор вильнул, и мы замерли на пороге огромного зала.

— Теперь я вижу, что вы — очень трудолюбивый народ! — только и сказал Иван. А у меня в голове крутилось: обалдеть, ядрёна колупайка!

— Поразительно! — воскликнул Петя. — Этот зал достоин любого, самого пышного императорского дворца!

Представьте себе самый роскошный зал для приёмов, какой вы только можете, со всеми этими колоннами, потолочными украшениями, резьбой и статуями — здесь было богаче раз в десять. Или в сто. У меня не сильно богатый опыт гуляния по дворцам, но это перехлёстывало всё, что я когда-либо видел или мог бы вообразить. И конечно, всё было рубиновое. От Дханука исходил довольно яркий свет, и все предметы отблёскивали и переливались красно-малиновым.

Первые минуты мы ходили по залу просто как зачарованные, беспрерывно восклицая что-то вроде: «Смотри-смотри! Как живые!» или «Идите сюда! Вот это тонкая резьба, никогда такой не видел!»

Потом я вспомнил, зачем мы, собственно, сюда заявились, и толкнул в бок Витгенштейна, а тот уже потянул за рукав Ивана. Вроде как продолжая осматривать зал, мы остановились, отгородившись от Дханука и Малины огромной резной чашей, похожей на фонтан. Без воды, естественно.

— И как ты собираешься ему помочь? — еле слышно спросил Петя.

Иван тоже понизил голос:

— Вы помните инков?

— Кого?..

— Инков! — прошипел Иван. — Ну, ту их претензию, что они какую-то аномалию для себя присмотрели, а после нашего рейда её не стало.