Оба уставились на меня с недоверием и надеждой и тут же последовал шквал вопросов, что и как. Демьян считал себя обязанным лекарю и уходить от него не хотел. Успокоил его, что пока сможет совмещать обязанности, а там разберемся. Я вообще держал в голове, что Антон Сергеевич, уже не раз предлагавший мне то кров, то помощь — примет в моих проектах самое деятельное участие, осталось только договориться. С его стороны, особенно после подсказок по поводу дезинфекции и прочего — интерес просматривался явно.

— Вам сколько надо для полного счастья-то? — Наконец озвучил я главный вопрос, с которого и следовало начинать.

Будущие молодожены тут же отстали и ожесточенно шепча принялись спорить, вплоть до самого гошпиталя. Уже у ворот во двор ускорили шаг, догнав меня и Демьян, как будущий глава семьи — озвучил, как в прорубь нырнул:

— Сто рублев, Ваше Благородие! — И тут же поправился. — Но можно и в восемьдесят уложиться, коли продолжу у Антона Сергеевича служить и вы не меньше положите! У меня тут заморока небольшая, только печь раз в день протопить, да присматривать за двором!

Можно сказать, что договорились к обоюдному согласию, посоветовал пока цветущей от счастья паре не распространяться о намерениях создания малого бизнеса под мои патронажем, ещё не всё решено окончательно. Позавтракали, Аксинья опять убежала, а я, пропустивший сегодня зарядку — отправился во двор наверстывать, заодно прокручивая в голове предстоящий разговор с лекарем. Хотел ведь отложить его до знакомства с Отто, но как не крути — не лежала душа не при каких раскладах идти мало того что на архаичное производство, так ещё и изначально на подневольную должность.

Зуд деятельности словно охватил, засиделся во время вынужденного карантина. После зарядки — не стал задерживаться на обед в гошпитале, а решил сразу пойти к Антону Сергеевичу. Демьян вызвался сопроводить, хотя дом лекаря, где он квартировал — был виден со двора. Волнуется, впрочем, и я на взводе. Вроде продумал всё, а всё равно мандраж присутствует.

Антон Сергеевич нашему приходу обрадовался, заметив что я вовремя — как раз к обеду, который он с удовольствием со мной разделит. Отказываться не стал, с порога заявив, что у меня к нему серьёзный деловой разговор.

— Отлично! — Потер руки лекарь. — Вот за столом и поговорим, тем более и у меня, херр Фальке, есть к вам вопросы!

Едва разместились в гостиной — Антон Сергеевич тут же принялся за обсуждение выздоровления Прошки, и обстоятельств, поспособствовавших этому.

— Вы словно наперед знали, херр Фальке, про эту дезинфекцию и обеззараживание инструмента перед операцией. — Проницательно заметил лекарь. — так, словно вы уже не раз наблюдали подобное, ведь в результате вы не сомневались?!

— Да, — не стал я увиливать. — больше того, в общих чертах мне известны и иные новые методы, как в медицине, так и в промышленности.

Лекарь пришел в возбуждение и вскочил из-за стола, принявшись вышагивать по комнате, на ходу рассуждая:

— Фатер ваш отрекомендовался рудознатцем, сведущим в выплавке металла и минералогии человеком, причем с рекомендательными письмами. Херр Отто очень сокрушался о безвременной кончине вашего батюшки, связывая с его приездом определенные надежды. Но откуда у вас такие познания в столь далеких областях от производства железа и горного дела, юноша?!

— Не забывайте, откуда мы приехали в Россию, Антон Сергеевич! — Подпустил я тумана. На самом деле, откуда мы сюда приехали, я ни ухом не рылом был, даже про Померанию попу наобум брякнул.

Лекарю, впрочем, полунамека хватило и он с понимающим видом закивал:

— Ах да, Европа, а батюшка ваш, стало быть, с разными людьми знался?

— И помимо всего прочего, образование я получил всестороннее, хоть и домашнее! — Добавил я.

Бросив нарезать круги, Антон Сергеевич облокотился на стол и навис надо мной, обвиняющим тоном заявив:

— Вы мне морочите голову, херр Герман Фальке! То вы не знаете родного языка, но при этом знаете английский, то вдруг оказываетесь знаете такое, чему нас не учили в Госпитальной школе! Как вы это объясните?!

— Давайте, Антон Сергеевич, в личное пространство к друг другу лезть не будем! — Ну не сознаваться же, что я попаданец. — Обстоятельства так сложились, что жить мне довелось не на родине, а скитаясь! Отсюда и английский язык, впрочем, это наши семейные дела, до которых другим интереса нет и распространяться о них у меня нет желания! Довольно и того, что я с вами поделился тем, что вашей лекарской деятельности касается. А тайны семейные умерли вместе с батюшкой, так что давайте не будем их ворошить!