Меня волнует, как бы побыстрей оказаться в спокойной обстановке и вытащить из Егора максимум информации.

— В первой идет!

— Намаешься ты с ним! Вон как выворачивает! Так это мы еще только от порта отошли! Что же с ним на большой воде будет?

— А куда деваться? Дядька приказал! Так в письме его матери и отписал: «Пусть Егор ко мне в Копенгаген выезжает немедленно. Буду его к торговому ремеслу приучать. Под крыло свое возьму. Науке обучу и правилам купеческим». Вот! Велел морем добираться. Чтобы привычка была к этому делу. Дорогу всю оплатил. И ждет! Потому нам откладывать никак нельзя было с выездом! А малец с непривычки теперь страдает!

— Так он племяшом Ивану Спиридоновичу приходится?

— По мамкиной линии. Его мать, Ивану Спиридоновичу родной младшей сестрой приходится. В том году овдовела. А брат взялся за заботу об ее семье. Она женщина еще молодая. Может еще за кого замуж выйдет. Брат поспособствует.

— Уважаемый купец, Иван Мамонтов! На Балтике его все знают и уважают. И иноземцы многие знают.

— А как же иначе? Купец первой гильдии! Ну, что, Егорушка? Как ты, сердечный?

— Мне бы полежать маленько, — выдавливаю из себя слова, боясь, что Егоркин организм опять что-то попытается исторгнуть наружу.

— Пошли, отведу на место!

Меня обнимают за плечи и ведут к корме.

— Дай ему сухарей! Пусть все время сосет их. А вечером горячего отвара травяного! Полегчает! — кричит вдогонку нам голос.

Конечно полегчает. Как только тот Егорка исчезнет, а я сам стану Егором. Мне «морская болезнь» не страшна. Последний раз укачивало на качелях в семь лет. С тех пол так рвало меня только от водки. Но это другое.

Я сопровождаемый дядькой преклонного возраста спустился по короткому трапу в помещение под кормовой надстройкой. Каюта для пассажиров.

— Вот, Егорушка, тут и будем плыть до города Копенгагена! — сопровождавший меня мужик указал на гамак.

Давненько я на таких не спал! Только когда в саду на даче у родственников были. Я любил на том, что между яблоней и грушей натянут. Натяжение чуть сильней было, и тело не особо согнутым оказывалось. Главное, правильно в гамак забраться!

У меня получилось с первой попытки.

— Эка, ты ловко вскочил! — похвалил меня пока неведомый мне человек. — Держи вот сухарик! Посмокчи во рту! Полегчает!

— Мне бы подремать!

— Ну, спи, спи.

Итак, начинаю сбор информации от Егорки к Егору. Поехали!

Егор Павлович Фомин. Пятнадцать лет от роду. Сын, как я уже слышал от сопровождавшего, почившего Павла Ивановича Фомина, умершего пару лет назад, сильно простудившись. Чахотка.

Сопровождает меня хромой (чего я пока не успел заметить) дядька Георгий, которого мой родной дядька назначил мне в пестуны на время переезда.

Наш путь лежит в Копенгаген, где меня дожидается родной дядька Иван Мамонтов, который в племяннике «души не чает».

«Дожидается» и «души не чает», это мнение подростка Егорки. Он прямо представляет, как дядька, который его угощал медовыми пряниками, стоит на берегу моря и всматривается в горизонт, дожидаясь появления корабля.

Ну, ну, Егорка!

Тянуть информацию о дядьке Иване я смысла не вижу. Исходя из задачи квеста, туда мы не доберемся. Не для того меня Игра «подсадила» на это судно, чтобы я в круиз отправился. Но, думаю, что время до начала испытаний у меня еще есть.

Что мне еще надо знать? Сопровождающий! Дядька Георгий. Он же, когда рядом посторонние, Георгий Давыдович. На этом моменте носитель делает особый акцент, так как был уже раз дран за ухо. То есть, «Егорушка», это тоже показное.

Георгий всю жизнь трудится на Мамонтова. Раньше не раз сопровождал и на Урал, и к Белому морю, и за границу. Потом сломал ногу и охромел. С поездками было закончено, а хозяин определил его на закупку пушнины.

Ясное дело, что человек, оторванный от притока живых денег, вынужденный опять тащиться куда-то от семьи на корабле, будет недоволен. Пусть ему! И Егорке тоже.

Последнее, что мне удалось выхватить из его сознания, что нынче «лето тыща семьсот десятое от рождества Христова».

Историю я более-менее знаю. Время Петра Первого. И разгар Северной войны со шведами.

Мне теперь надо готовиться к победе. Или, как минимум, к выживанию в этом путешествии.

Что может ожидать путешественника на море? Да что угодно! Шторм, рифы, пираты (те же шведы). Пожар на судне, в конце концов!

Интересная формулировка у задания. «Победить или выжить»! Победить, значит одержать победу над врагом. А выжить, значит остаться живым после поражения. Варианты: плен или рабство.