А Джо…

Мойра до боли прикусила губу, отворачиваясь к пруду.

Он изменился.

Первое, что бросалось в глаза — брюки, рубашка, жилет, какие-то странные темноватые очки на носу. Узкие. Там, где в робах щеголяли все, включая даже деканов и ректора, Джо уже выделялся, бросаясь в глаза. Его одежду никак нельзя было назвать дешевой, а Мойра уже была в курсе, как бедно живется магам Башни. По крайней мере, первые лет тридцать-пятьдесят.

Второе, то, что резануло по сердцу давным-давно влюбленную в парня блондинку, — этот худощавый парень еще сильнее отстранился от них. Любой посторонний, придя в Школу, не скажет, что Тервинтер имеет хоть какое-то отношение к выпускникам, нет. Поведение Джо явственно показывало, что ему нет совершенно никакого дела до них… до неё.

— И раньше не было, а сейчас… — вздохнула она вслух, неторопливо бредя к пруду. Хотелось освежить голову.

Джо не был задавакой, абсолютно. Никогда и ни с кем, уж она, знающая его чуть ли не от рождения, в этом была уверена. В деревне гоблинов, где они росли до десяти лет, он спокойно общался со всеми, включая всех жителей деревни. Причем… он им нравился. Мойра точно не помнит, но подозревает, что нравился сильнее других детей. Сегодня тоже, украдкой наблюдая за предметом своего воздыхания, Эпплблум видела, как он общается. С гоблинами, гремлинами, деканами, ректором. Совершенно нормально, совершенно по-свойски, свободно. И по делу.

Так, как никогда не общался с ними. С ней. Это наводило на довольно грустные догадки. Мойре казалось, что для Джо Тервинтера существуют все, кроме них, молодых волшебников, тех, с которыми он родился, учился, сдавал экзамены. Вон, даже те, кому он помог вылезти из башенников, просто приветствовали его чуть более радостно, чем остальные, но ни один из них, кто прожил годы рядом со старостой башни Башен, не подошел к нему просто потрепаться.

Она, прихорашиваясь перед возвращением в Школу, очень хотела произвести впечатление солидной, встающей на ноги, волшебницы. Это должно было привлечь его внимание!

Нет, он даже не взглянул на неё!

На берегу школьного пруда, почти у самой воды, лежал на пузе прекрасно знакомый Мойре кот — фамильяр Джо, полностью начхавший на то, что хозяин уже в другом мире. Всклокоченное странное животное чхало не только на это — оно сосредоточенно ело одного из больших красивых карпов, которых разводил в пруду декан Крэйвен. На появление рядом Эпплблум, преступный фамильяр отреагировал никак, бросив на неё взгляд мельком, странный котяра вернулся к поеданию рыбы.

Мойра, не зная, что и делать, решила игнорировать преступника. Она пришла постоять, подышать свежим воздухом — она постоит. Только встанет покрасивее и спину выпрямит. Бабушка Фиона учила всегда следить за собой.

Её старания не остались без внимания.

— Хорошие сиськи отрастила! — одобрительно прочавкал кот, — Только прекрати смотреть на Джо взглядом стельной коровы. Бесполезно.

— Почему?! — вырвался из высокой груди блондинки крик души. Она даже забыла обидеться для приличия. Слишком уж тема была наболевшей.

— Потому что вы для него дети, — не зажался с ответом умеющий говорить фамильяр, — Тупенькие такие, славненькие, но неинтересные. Как старый тапочек. Лет через сто… сто пятьдесят… тогда приходи. Может чего и изменится.

Звучало это очень обидно и невероятно досадно, но перед Мойрой Эпплблум, здесь и сейчас, возникла уникальнейшая возможность разговорить странного хамоватого фамильяра, что было намного-намного важнее каких-то там обид. И только она (под одобрительным взглядом кота) набрала воздуха в свою высокую грудь, чтобы разразиться градом вопросов, как неожиданно раздавшийся позади этой парочки рассерженный голос заставил девушку подавиться воздухом.

— Шайн! — гневно заорал возникший на берегу Дино Крэйвен с палочкой наготове, — Скотина! Эту рыбу нельзя жрать! Я же тебе запрещал!! Я всем запрещал, но тебе даже отдельно!!!

— Дино… — укоризненно посмотрел на него кот, вынуждая декана озадаченно замолчать, — … неужели ты думаешь, что я смог бы достать из пруда такую тушу? Чем? Лапками?

Мойра громко и мучительно икнула от удивления, чем привлекла внимание декана. Этим тут же воспользовался кот.

— Это всё она, — быстро сожрав еще один кусок рыбьей плоти, сообщил кот, — Шлепнула рыбеху от огорчения, а потом попросила меня помочь от неё избавиться. Так что, Дино, не на того краюху крошишь. Вот девка, к ней все вопросы.

И, разумеется, он смылся сразу же, как только декан развернулся к совершенно ошеломленной такой подставой девушке.

Даже рыбу с собой прихватил.

Скотина.

— Твой кот подставил меня! — голосом, полным праведного гнева, мне было брошено в лицо обвинение.

Пыхтя от злости, Мойра Эпплблум стояла перед моим столом заместителя Библиотекаря с уткнутыми в бока руками.

«А ничего она сиськи отрастила…», — отстраненно подумал я, оглядывая подругу (точнее, надоеду) детства. Вслух же сказал, — Наверное, ты допустила ошибку…