В стороне валялась пустая стеклянная банка, видно когда-то здесь ставили цветы. Даже сейчас видно было, что кто-то приходил. Но почему не убрал могилу?

Я стоял молча. Слова рвались, но не выходили. А потом я все-таки прошептал:

— Прости, что не уберег. Всем, кто сделал это с тобой… будет возвращено. Обещаю. И памятник здесь будет. Ты у меня не в безымянной яме лежать будешь.

Я медленно поднялся. Ветер хлестнул по лицу. Провел рукой по глазам, массируя, выдохнул. Не оставлю… и не прощу.

Я положил на могилу «барбарис».

Неподалеку на одной из могилок ковырялись кладбищенские работники, приводя ее в порядке.

— Здорова мужики, — я достал из внутреннего кармана деньги. — Там могилка Никитиной. Уберите, землю разровняйте. Табличку новую поставьте.

Один из работников молча взял, достал блокнот и записал номер могилы.

— Сделаем, не вопрос.

Я уже собрался уходить, когда услышал глухой звук двигателя. Черный «Рейндж Ровер» катился по узкой гравийке, остановившись у обочины. Стекла затемненные, в салоне не видно никого, но в следующую секунду открылась дверь и машины вышла высокая девушка в черном брючном костюме. Платок наброшен на голову, прикрывает волосы, а лицо закрыто большими черными очками. Держит в руке белые гвоздики.

Она подошла к могиле Светки. Я подошел к женщине, встал по левую руку от нее.

— Простите, вы… знали Светлану? — спросил тихо, чтобы не отпугнуть.

Она обернулась медленно. Лицо закрыто очками, но по губам видно, что она напряжена.

— Простите, не понимаю, о чем вы, — ответила она, голос едва уловимо дрожал. — Я могилу своего отца не могу найти.

И сразу отвернулась. Вот только цветы, которые она принесла с собой, уже лежали на могилке Никитиной. Никакую могилу отца она не искала.

Быстро, не оборачиваясь, она пошла к машине. Я сделал полшага следом, но дверь уже хлопнула. «Рейндж Ровер» мягко отъехал, оставляя за собой только пыль и запах ее духов.

Я остался стоять, провожая взглядом удалявшийся автомобиль. Когда «Рейндж ровер» уехал, вернулся к «кабану». Алина уже вся заждалась.

— Ну как сходил? — спросила она.

Я помолчал, барабаня пальцами по рулю.

— Алин, а есть вариант как-то узнать хозяина автомобиля по номерам?

Алина удивленно вскинула брови.

— Что надо? В принципе у знакомых могу поинтересоваться…

Я включил зажигание, завел «кабана» и прежде чем тронуться, снова посмотрел на Алину.

— Поинтересуйся и еще…

— Что, Саш?

— Я хочу принять вызов Карателя.

— Так-так-так… — Алина нахмурилась и прикусила губу, обдумывая что-то. — Надо ответить Маге как-то так… чтобы запомнилось!

Она резко повернулась ко мне, глаза загорелись двумя огоньками.

— Слушай, Са-а-аш, — протянула она. — А что если мы ему ответку прям тут запишем? Ну, чтоб сразу всем ясно стало какой у тебя настрой. Это будет мощно! Подписчики писаться будут от восторга.

— Тут — это где? — спросил я, не оборачиваясь, только посмотрел на нее в зеркало заднего вида.

— Ну вот же… кладбище. Пока далеко не уехали, — выпалила Алина. — Давай тормознем?

Я сжал руль чуть крепче. Слева в окне тянулись мраморные плиты и венки, над которыми лениво покачивались сосны.

Алина уже размахивала руками, будто ставила режиссерскую задачу на съемках.

— Смотри, вот только представь: ты идешь по дорожке между могилами, смотришь под ноги… а когда доходишь до камеры, говоришь: «Мага, я тебя похороню!»…

— Алин… — перебил я этот безумный полёт фантазии.

— А? — она застыла, поймав мою интонацию.

— Я не буду устраивать вызовы на кладбище. Ни сейчас, ни когда бы то ни было.

Она закатила глаза, но уже с меньшим задором.

— Ладно, ладно… — буркнула Алина.— Ну а если не кладбище, то… вон храм! — Она ткнула пальцем куда-то в сторону. — Давай у церкви тормознем. Ты станешь у входа, сзади крест, золотые купола. Ну типа, мы — русские, с нами Бог. Скажешь что-то такое…

Я снова посмотрел на нее через зеркало. Она осеклась.

— Другие варианты имеются? — спросил я спокойно.

— Саш, ну это же отличные идеи… визуал сильный, посыл понятный… ты потом в лайках и комментариях захлебнешься!

Я только сдвинул брови и медленно покачал головой.

— Все, все, поняла… — Алина сдалась и вздохнула. — Я забываю, что ты… динозавр.

Она сказала это не обидно, скорее с удивлением. Как будто не могла до конца принять, что я не такой, как все вокруг. Ничего, стерпится — слюбится.