Не знаю, сколько времени я просидела здесь, пока Грей не пришел и не сел позади, расположив ноги по обе стороны от меня и притянув к своей груди. Я расслабляюсь, прислонившись к нему. И опускаю голову на его плечо.

– Прости, - говорит он.

– За что?

– За то, что взвалил на тебя это бремя. Я не хотел, чтобы ты знала.

– Я рада, что ты сказал, Грейсон. Между нами не должно быть секретов, - говорю я ему.
– Посмотри, что мой секрет сделал с нами… Лучше бы я просто рассказала тебе, что тогда произошло.

– Это случилось, и мы это пережили, - говорит он.

– Пообещай мне кое-что.
– Я поворачиваюсь в его объятиях лицом к нему.

– Что угодно.

– Обещай мне, что ты всегда будешь говорить со мной. Если понадобится. Например, если тебе будет трудно. Или, не знаю, почувствуешь угрызения совести или что-то в этом роде. Что, кстати, совершенно нормально. Просто… не держи это в себе. Поговори со мной.

– Я обещаю, что поговорю с тобой. Но дело в том, что… я не чувствую ничего, кроме облегчения от того, что две наши проблемы исчезли. Как только мой отец и Тео найдут Дювалей, все закончится, и мы сможем вернуться домой. И тогда мы наконец-то сможем отвезти Грейси в Диснейленд.

– Звучит как мечта.
– Я снова прислоняюсь спиной к его груди.

– Это точно, - говорит Грей, целуя меня в макушку.

Глава тридцать пятая

Я завтракаю с Грейси. Одним из преимуществ проживания в доме моего отца является то, что у него в штате есть повара на полную ставку. Возможно, мне придется украсть одного из них. Эта женщина готовит самые вкусные блинчики, и наблюдать за тем, как светлеет лицо Грейси каждый раз, когда она видит их на столе, - все равно что наблюдать радугу после нескольких дней проливного дождя.

– Папочка, ты тоже будешь блинчики?
– спрашивает Грейси.

– Конечно, буду. Я обожаю эти блинчики, - говорю я, наполняя ее тарелку, а затем свою.

– Они такие вкусные.
– Она улыбается мне.

– Знаешь, нам, наверное, придется украсть повара дедушки. Забрать ее с собой домой, когда мы уедем отсюда, - шучу я.

– Мама говорит, что воровать плохо.

– Это действительно плохо, детка. Я пошутил.
– В основном.

– Папа, когда мы поедем домой?

– Скоро. Я думал, тебе здесь весело?

– Мне нравится дом дедушки. В твоем доме нет катка, - говорит она.

– Это наш дом, а не мой, детка. И я построю тебе собственный каток. Я позабочусь о том, чтобы он был еще больше, чем тут, - говорю я ей.

– Правда? Как в Замке?

– Может, и не такой большой, но посмотрим, что можно сделать.

– Это уже слишком, Грейсон. Ей не нужен собственный каток, - говорит мне Кэтрин, садясь за стол.

– Ей не обязательно в нем нуждаться, достаточно просто хотеть его.
– Я ухмыляюсь.

– Ты избалуешь ее, и это укусит тебя за задницу, когда она станет подростком, - говорит Кэтрин.

– Невозможно, потому что я буду продолжать ее баловать.
– Я улыбаюсь, Кэтрин закатывает глаза, а Грейси игнорирует нас обоих, наслаждаясь своими блинчиками.

– Как думаешь, когда мы сможем вернуться к тебе домой?
– спрашивает Кэтрин.

– Скоро. Нам нужно кое-что переделать. У меня там сейчас уборщики, расчищают помещение, - говорю я ей.

– Почему?

– Его разгромили.
– Я набиваю рот самыми пушистыми блинчиками и стону от удовольствия.

Глаза Кэтрин расширяются.

– Что? Когда? Опять?

– Я справляюсь с этим.
– Я пренебрежительно машу рукой и возвращаю свое внимание к тарелке, стоящей передо мной. Пока мой телефон не пикает на столе сообщением от отца, и я со звоном бросаю вилку.

Папа:

Приезжай в Замок. Один.

Я:

Зачем?

Папа:

Просто приезжай, Грейсон.

– Мне нужно встретиться с отцом. Ты ведь помнишь, где находятся комнаты?
– Я спрашивал ее об этом миллион раз. Помнит ли она, где в поместье моего отца находятся безопасные комнаты. Я заставил ее запомнить, как в них попасть.

– Помню.

Она считает, что они не понадобятся. Что это перебор. У меня не хватило духу рассказать ей о том, что в этот дом тоже проникли. Всего за несколько недель до того, как я нашел Кэтрин, Алия и Лиам были вынуждены прятаться в одной из этих комнат. Возможно, это спасло им обоим жизнь.

– С нами все будет в порядке, Грей, - говорит Кэтрин.

– Я знаю. — Я отодвигаю свой стул от стола, наклоняюсь и целую дочь в макушку.
– Я вернусь, как только смогу.

– Хорошо, папочка, - говорит Грейси с полным ртом блинов.